| |
обнаженной
натуры. В этот переходный период его творчества "Купальщицы" еще были выдержаны
в "сухой"
манере, но их "младшие сестры" в своем плотском великолепии напоминали сочные
плоды.
Однако холсты, выходившие из его рук, не удовлетворяли его. В мае на
Марсовом поле,
где инженер Эйфель соорудил башню, названную его именем, открылась по случаю
столетия
революции 1789 года Всемирная выставка. Здесь же была устроена другая выставка
-
"Сто лет
французского изобразительного искусства". По совету Виктора Шоке, Роже Маркс -
инспектор
департамента изящных искусств - предложил Ренуару принять в ней участие. "При
встрече с
господином Шоке, - ответил ему художник, - прошу Вас, не слушайте его отзывов
обо мне.
Когда я буду иметь удовольствие видеть Вас, я объясню Вам одну простую вещь:
все, что я сделал
до сих пор, я считаю плохим, и мне было бы чрезвычайно неприятно увидеть все
это
на выставке".
Ренуар побывал в павильонах на Марсовом поле вместе с Филиппом Бюрти.
При
этом
стало очевидно, насколько ему чужда всякая экзотика. Бюрти повел его смотреть
коллекцию
японских эстампов, тех самых, которые оказали столь сильное влияние на многих
из
его друзей-
импрессионистов.
"Здесь было много красивых вещей, не спорю. Но, выходя из зала, я увидел
кресло времен
Людовика XIV, покрытое маленьким и самым что ни на есть простым гобеленом, - я
был готов
расцеловать это кресло!.. Японские эстампы, конечно, необыкновенно интересны
именно как
японские эстампы, то есть при условии, что они остаются в Японии: народ, если
только он не
хочет наделать глупостей, не должен присваивать себе то, что чуждо его
национальному духу...
Как-то раз я поблагодарил критика, написавшего про меня, что я истинный
последователь
французской школы. "Я рад быть последователем французской школы, - сказал я ему,
- но не
потому, что хочу утвердить ее превосходство над другими школами, а потому, что,
будучи
французом, я хочу быть сыном своей страны! "
Больше, чем японские эстампы, Ренуар неизменно ценил и будет всегда
ценить
французские гравюры XVIII века. Разве через посредство Энгра он не продолжает
традицию
мастеров XVIII века? К тому же он всегда любил этих мастеров. В беседе с
молодыми
художниками, с которыми встречался каждую пятницу в ресторане "Дю-ра-мор" 1, он
не боялся,
ворча, хвалить Буше: "Вы полагаете, что Буше писал так себе, что ж,
попробуйте... Это кажется
легко, да... Да это и было легко... для него! Видно, как его кисть ласкает
плечо, ягодицу...
Попробуйте сами! "
1 В переводе: "Ресторан дохлой крысы". - Прим. перев.
Эти молодые художники, по большей части ученики весьма академичного
Фернана
Кормона, прозванного Папаша Коленная Чашечка, такие, как Анкетен, Тампье или
Тулуз-Лотрек,
тоже иногда обедавший с ними, все были в возрасте от двадцати пяти до тридцати
лет 1. Ренуару,
как видно, нравилось их дразнить. Он вообще не любил скрывать свои взгляды или
смягчать свои
суждения. Он привык к свободе, дорого заплатил за нее и говорил без обиняков
все, что думал.
Мало того, ему нравится вскрывать истинный смысл вещей, которые люди привыкли
|
|
