удалось продать ни одной картины Писсарро, зато у него купили несколько работ 
Ренуара.
       Уладив свои дела, художник решил провести август и сентябрь в Бретани, 
неподалеку от 
Динара. В "тихом, прелестном уголке" Сен-Бриака он снял дом. "Все здесь 
крошечное, - писал 
он Моне, - крошечные бухточки с красивыми песчаными пляжами, крошечные скалы, 
но 
море 
великолепно. Мне всегда кажется, будто я смотрю панораму в каком-нибудь музее 
военно-
морского флота".
       Ренуар звал друга в Сен-Бриак. Но у Моне были другие планы. Он хотел 
помериться 
силами с дикой природой Бель-Иль-ан-Мера, и главное - он хотел быть один 1.
           1 Случайно встретив Моне в сентябре в Бель-Иле, Гюстав Жеффруа 
писал: 
"Клод Моне работает, 
сидя перед соборами в Пор-Домуа, в ветер и в дождь. Он вынужден одеваться, как 
все местные жители: 
натягивать на себя сапоги, разные шерстяные вещи, кутаться в резиновый плащ с 
капюшоном. Порывы 
ветра с дождем иногда вырывают у него из рук палитру и кисти. Его мольберт 
закреплен веревками и 
камнями. Несмотря на все это, художник не сдается и ходит на этюды, как на 
поединок".
       
       Дюран-Рюэль должен был покинуть Европу 2 октября. Ренуар работал с 
усердием, 
торопясь завершить картины, заказанные ему торговцем. Он говорил, что "очень 
доволен". "Я 
уверен теперь, что могу писать лучше, чем в прошлом", - сообщал он Дюран-Рюэлю.
       Вернувшись в Париж, он с удивлением узнал, что торговец отложил поездку, 

хотя еще 
раньше отправил в Нью-Йорк картины, предназначенные для выставки. Двое старших 
сыновей 
Дюран-Рюэля, Жозеф и Шарль - одному было двадцать четыре, другому двадцать один 

год, - 
выехали в Америку, чтобы получить эти картины и развесить их в галерее на 
Мэдисон-сквер. 
Однако картины задержала таможня: учтя прошлый опыт, американские торговцы на 
этот раз 
приняли меры.
       Обратившись с протестом в Вашингтон и заручившись поддержкой 
политических 
деятелей, они потребовали, чтобы правительство отменило льготы Американской 
ассоциации 
искусств, которыми в прошлый раз воспользовался Дюран-Рюэль. Они добились 
своего: картины, 
отправленные Дюран-Рюэлем в Америку, отныне должны были облагаться крупной 
пошлиной. 
Американская ассоциация искусств со своей стороны приняла ответные меры, но 
результатов пока 
видно не было, и поэтому пришлось отложить выставку на неопределенный срок.
       Дюран-Рюэль знал: какие бы помехи ему ни чинили, в конце концов победит 
он. Но после 
стольких усилий, в минуту, когда он близок к цели, разве не грустно, не горько 
все это 
переживать? Дружба? Его отношения с Моне день ото дня становились все хуже. 
Художник из 
Живерни решительно заявил ему: он хочет свободно распоряжаться половиной своих 
картин и 
получать плату наличными. К исходу декабря их разрыв был, по существу, 
свершившимся 
фактом. А каково современное состояние импрессионизма, за который теперь, как и 

прежде, бился 
Дюран? Бывшие друзья по кафе Гербуа, претерпев творческую эволюцию, 
проповедовали теперь 
взаимоисключающие друг друга художественные доктрины, став поистине братьями-
врагами. "С 
той и с другой стороны, - как вскоре заметит голландец Ван Гог, - стараются 
укусить друг 
друга за нос с усердием, достойным лучшего применения".
       Но такова жизнь. Она подобна воздушным замкам из облаков: проносясь по 
небу, облака 
то сцепляются, то вновь расходятся в разные стороны. Увиденные с Сириуса, 
человеческие толпы