выглядели бы не иначе как колонии бесконечно малых существ, которые открываются 

нам под 
микроскопом: каждое из этих существ вслепую движется то туда, то сюда, 
побуждаемое 
тропизмами. Тропизмы людей с их желаниями, грубыми или возвышенными, с их 
страстями, 
волнениями, предрассудками просто чуть сложнее, вот и все.
       За исключением Моне, к которому Ренуар питал братскую привязанность, он 
больше не 
поддерживал отношений ни с кем из своих бывших соратников. Он откровенно 
"дулся" 
на 
Писсарро. Зато он сблизился с Бертой Моризо, которая часто приглашала его на 
свои обеды по 
четвергам. С конца 1883 года она жила со своим мужем - Эженом Мане - на первом 
этаже дома, 
построенного ими на улице Вильжюст, 40 1.
       Подобно большинству посетителей дома Берты Моризо, Ренуар был во власти 
необычного, гордого обаяния этой печальной женщины, чья "отстраняющая 
холодность" 2 
скрывала - это угадывалось без труда - величайшую ранимость, пылкость, целый 
потаенный 
мир страстей. Ей было в ту пору сорок шесть лет. Седина уже тронула ее волосы, 
те самые волосы, 
чью темную, пышную массу некогда с таким пылом писал Эдуар Мане. Она не 
походила 
на 
женщину, удовлетворенную жизнью. Уж слишком много грусти было во взгляде ее 
зеленоватых 
глаз. В мастерской, как и в других комнатах своей квартиры, Берта Моризо 
развесила картины 
Эдуара Мане: портрет родителей художника, "Мальчик с вишнями", "Дама с веером", 

"Белье". 
Картины воскрешали память о покойном, о тех днях, когда, лет восемнадцать-
девятнадцать тому 
назад, молодая Берта Моризо, приходила к человеку, впоследствии ставшему ее 
шурином... 
"Никогда еще я не видела столь выразительного лица... - говорила она о нем. - 
Это 
обворожительный человек. И он мне очень нравился". Ева Гонзалес, дочь 
известного 
писателя, 
брала у Мане уроки живописи... "Мане читает мне мораль и вечно ставит мне в 
пример эту самую 
мадемуазель Гонзалес" 3.
           1 Ныне - улица Поля Валери.
           2 Жак-Эмиль Бланш.
           3"Жизнь Мане", ч. III, гл. 3.
       
       Возможно, Берта Моризо и не стала бы устанавливать этот ритуал обедов по 

четвергам, не 
будь ее муж столь слаб здоровьем. Гости развлекали Эжена, жившего чуть ли не 
затворником. 
Ренуар встречал у Берты Моризо Дега, Закари Астрюка, Эмиля Оливье, адвоката 
Жюля 
де Жуи, 
двоюродного брата Эжена, иногда Клода Моне и почти всегда - Стефана Малларме, 
дарившего 
автора "Олимпии" своей восторженной дружбой. Начиная с 1885 года поэт стал 
преподавать в 
коллеже Роллена. Его стихи, равно как и проза, своей изощренностью часто 
ставили 
в тупик 
гостей супругов Мане. "Хоть бы раз в жизни вы написали так, словно это 
предназначено для 
вашей кухарки!" - однажды сказала ему Берта Моризо, после того как он прочитал 
собравшимся 
свои непонятные строки. "Но я не стал бы писать по-другому для моей кухарки! " 
- 
возразил 
удивленный Малларме.
       Ренуар признавался, что неправомочен судить о поэтическом даре Малларме, 

но 
восхищался Малларме-человеком, собеседником с изысканной речью, прекрасно 
поставленной, 
выразительной дикцией. Своими суждениями он сразу же приковывал к себе внимание.