свидетельствовала об их жизнеспособности. Этим они показали, что они - 
настоящие 
художники-творцы. Потому что творцы никогда не сдаются. В отличие от 
большинства 
людей, 
незаметно для самих себя впадающих в дремоту, они преодолевают возрастной 
кризис 
точно так 
же, как и все прочие кризисы, и выходят из него закаленными и возмужавшими. 
Вдохновляемые, 
увлекаемые движущей ими таинственной силой, они до самого последнего вздоха 
совершенствуются и растут.
       Разумеется, импрессионисты с большей легкостью вышли бы из этого 
духовного кризиса, 
если бы он не усугублялся постоянными денежными затруднениями. Все говорило о 
том, что 
Дюран-Рюэль близок к краху. Объем его долгов уже превысил один миллион золотых 
франков. В 
конце концов он решил снизить цены на картины, которые продавал. Художники дали 

ему на это 
свое согласие: Моне - с явной неохотой, советуя "действовать чрезвычайно 
осторожно, потому 
что от этого может быть только вред", Ренуар - со своей обычной 
непосредственностью и 
великодушием. "Что касается картин, - писал Ренуар, - коль скоро Вы вынуждены 
чем-то 
жертвовать, не жалейте ни о чем, я напишу Вам другие, еще лучше".
       Операция эта, однако, дала лишь скудные плоды. Торговля картинами в ту 
пору вообще 
переживала упадок. "Я был бы рад удалиться в пустыню", - писал 9 июня в минуту 
уныния 
Дюран-Рюэль Камилю Писсарро. Желая во что бы то ни стало его добить, враги 
Дюран-Рюэля 
задумали собрать возможно большее число картин импрессионистов и скопом, без 
рамок, 
выбросить их на торг в отеле Друо, устроив грандиозную распродажу, с тем чтобы 
резко "сбить" 
цены на эти картины.
       Они еще колебались, сдерживаемые то ли остатками совести, то ли, всего 
вероятнее, 
страхом, который по-прежнему внушал им Дюран-Рюэль, старавшийся в этих тяжких 
испытаниях 
неизменно сохранять внешнюю невозмутимость и всему вопреки держаться "чуть ли 
не 
как 
богач". Как возликовали бы заговорщики, если бы они могли прочитать переписку 
импрессионистов с продавцом их картин! "Я достиг предела... Я теряю голову!" - 
писал 
Писсарро 13 мая Моне. "Боюсь, что Вы во власти иллюзий, - 29 июля писал Моне 
Дюран-
Рюэлю, - и теперь не найдете выхода из положения. Как жаль, что в свое время Вы 

не позволили 
мне продать мои картины, например после моего возвращения из Италии, когда я 
еще 
мог это 
сделать без какого бы то ни было ущерба для Вас! "
       Волнения и тревоги, очевидно, мало благоприятствовали раздумьям, 
нелегким 
уже в силу 
самого своего характера. Еще недавно, критикуя импрессионизм, Ренуар всячески 
бранил пленэр, 
утверждая, будто пленэр толкает художника на поиски эффекта, на "отказ от 
композиции" и 
"подтасовку", и вдруг тот же Ренуар стал жалеть, что слишком много работал в 
мастерской. Из 
города Ла-Рошель он писал Дюран-Рюэлю: "Взглянул на последнюю картину Коро, и 
мне 
страстно захотелось... увидеть этот порт".
       Никогда еще Ренуар столько не размышлял о проблемах искусства. Одно 
время 
он даже 
собирался создать новое общество, а именно Общество иррегуляристов, и составил 
для него 
программу, в которой утверждал, что природа "не терпит правильности". "На самом 

прекрасном 
лице, - писал он, - глаза всегда несколько отличны один от другого... дольки 
апельсина, листья