искусства.
           1 Жан Ренуар.
       
       "Мне жаль мужчин - покорителей женщин, - говорил Ренуар. - Тяжкое у них 
ремесло! 
День и ночь на посту. Я знавал художников, не создавших ничего достойного 
внимания: вместо 
того чтобы писать женщин, они их соблазняли".
       "Большие купальщицы"... Медленно, мучительно вынашивался замысел этой 
картины в 
сознании Ренуара. В этот период он погрузился в беспокойные поиски формы, 
таявшей в сиянии 
импрессионизма. И мог ли он, ребенком восхищавшийся нимфами Жана Гужона, не 
испытать 
страстного интереса к скульптуре? В Версальском парке, в аллее Уродцев, его 
внимание привлек 
свинцовый барельеф Жирардона "Купание нимф". Этот барельеф подсказал ему тему 
композиции, 
о которой он мечтал. Он скопировал барельеф и, вдохновившись его идеей, написал,
 
по словам 
Сюзанны Валадон, множество обнаженных женских фигур, постепенно, от наброска к 
наброску, 
отрабатывая их позы.
       Борясь за осуществление своих стремлений, изнуренный и раздраженный этой 

борьбой, 
Ренуар открестился от ряда старых своих работ и некоторые даже уничтожил. Точно 

так же с 
несколькими из своих творений поступил Моне. Его обуревали сомнения совсем иные,
 
однако не 
менее мучительные. В дни своей молодости импрессионисты с негодованием 
встречали 
отказы 
жюри Салона принять их картины, терпели бедность, нужду, насмешки и оскорбления.
 
Отныне их 
проблемы, помимо забот - по-прежнему неотступных - материального свойства, 
обрели иной 
характер. Кризис импрессионизма протекал параллельно с душевным кризисом, 
переживаемым 
самими художниками. Тоска, тревога, сомнения, терзавшие Сезанна и Ренуара, Дега 

и Моне, 
исходили из самых сокровенных глубин их существа. Большинству импрессионистов 
теперь уже 
перевалило далеко за сорок. Они вступили в ту переходную фазу, когда человек, 
очутившийся на 
перепутье между своей умирающей молодостью и приближающейся старостью, 
удрученно 
догадывается о том, что в нем совершаются необратимые перемены. И страх 
охватывает его. Это 
критический возраст, в котором люди подчас совершают непоправимые глупости. 
Художники же, 
те, что годами, не щадя себя, добивались максимальной эффективности того или 
иного 
изобразительного средства, достигнув этого критического возраста, начинали 
предъявлять 
возросшие требования к своему мастерству, что в свою очередь дополнительно 
усложняло их 
работу. Они же, не сознавая этого, опасались, не грозит ли им творческое 
бессилие.
       "Подчас я спрашиваю себя, не схожу ли я с ума, - писал Моне Дюран-Рюэлю. 

- 
Возможно, я работаю не лучше и не хуже прежнего. Просто сейчас я с несравненно 
большим 
трудом делаю то, что некогда давалось мне совсем легко". Каждый из 
импрессионистов 
переживал эти годы сомнений, тревог по-своему. "Я складывал все мои замыслы в 
шкаф, но ключ 
от него всегда был при мне, теперь же я утерял этот ключ, - стонал Дега. - Я в 
состоянии комы, 
и мне от него не оправиться. Займусь чем-нибудь, как говорят люди, не делающие 
ничего, и все 
тут".
       Дега ошибался: требовательность к себе, снедавшая импрессионистов, 
напротив,