какие мотивы 
сможет предложить их кисти Средиземноморье. Покинув 10 декабря столицу, они 
объехали все 
побережье от Марселя до Генуи, с более или менее длительными остановками в Иэре,
 
Сен-
Рафаэле, Монте-Карло и Бордигере. На обратном пути они заехали в Эстак - 
навестить Сезанна.
       Оба были рады, что совершили эту поездку. Оба - порознь и вместе - 
восхищались 
некоторыми из увиденных уголков. Две недели провели они в добром товариществе, 
как прежде, 
но в отличие от прежнего их больше не объединял единый художественный идеал, не 

было уже 
прежней общности мыслей и цели. Они едва успели вернуться домой, как Моне, 
постоянно 
проживавший в Живерни, на правом берегу Сены, в семидесяти пяти километрах от 
Парижа, тут 
же уехал назад в Бордигеру, где намеревался провести месяц.
       "Прошу Вас, не рассказывайте об этой поездке никому, - писал он Дюран-
Рюэлю 12 
января 1884 года. - Не потому, что я хочу держать ее в секрете, а потому что 
намерен ехать один: 
насколько приятно мне было путешествовать как туристу вдвоем с Ренуаром, 
настолько неудобно 
мне было бы ехать с ним туда для работы... Ренуар же, если узнает, что я 
собрался в путь, 
наверняка пожелает ехать со мной, а это было бы одинаково злосчастно для нас 
обоих. Думаю, в 
этом Вы согласитесь со мной..."
       Ренуар, однако, вскоре узнал об этой вылазке Моне и, вероятно поняв 
причину подобного 
поступка, послал ему несколько дружеских писем. У него было к тому же много 
иных 
забот. 
Дюран-Рюэль просто каким-то чудом избежал краха. В конце 1883 года торговец 
картинами 
безуспешно пытался собрать коллекционеров, интересующихся живописью 
импрессионистов, 
чтобы заручиться их финансовой поддержкой. После провала этой попытки он 
вынужден был в 
январе 1884 года отказаться от своей галереи на бульваре Мадлен.
       Ренуара к тому же одолевали семейные заботы. Нездоровилось его матери, 
достигшей к 
тому времени 76 лет. Каждый четверг он навещал ее в Лувесьенне. Бедную женщину 
тревожило 
будущее Огюста. "Люди начнут понимать тебя через полвека. А сам ты уже будешь в 

могиле. 
Ничего себе удача!"
       Один из старших братьев художника, портной Леонар-Виктор, вернулся в 
феврале из 
России, где его дела, вначале шедшие блестяще, в последние годы принимали все 
более 
плачевный оборот. Не лучше было у него и со здоровьем.
       Странная игра судьбы! Ренуар и его старший брат, внешне удивительно 
похожие друг на 
друга, в сущности, одинаково любили женщин. Но тогда как художник в силу 
призвания отдавал 
свои чувства искусству, портной, напротив, не пропускал ни одной юбки. Женщины 
разорили его, 
они разрушили его семью. И без сомнения, одними только веселыми кутежами, в 
которые они его 
вовлекали, ускорили развитие подстерегавшего его недуга. Ревматизм, яд которого 

был у 
Ренуаров в крови, почти что превратил его в калеку. "Икра и водка сделали с ним 

то же самое, что 
работа над холстами в мартовскую непогоду и под осенними дождями сделала с его 
братом" 1. С 
помощью Алины он нашел для себя приют в Эссуа. Здесь Леонар-Виктор впоследствии 

окончил 
свои дни, прикованный к постели, где, правда, чувствовал себя весьма уютно. 
Придет время, и 
Ренуар-художник тоже будет обречен на неподвижность, но только из омертвевших 
рук тяжело 
больного человека, из этих, как и прежде, волшебных рук будут выходить шедевры