1 Жан Ренуар.
           2 Речь идет о картине, принадлежащей Музею изобразительных искусств 
им. А. С. Пушкина. См. 
выше, ч. II, гл. 2.
       
       Такты "Испании" наполняли комнату, плыли к раскрытому окну. Случайно 
Алина бросила 
взгляд на улицу. Под окном останавливались люди и, закинув головы, застыв на 
месте, 
завороженные великолепным исполнением неизвестной пьесы, слушали. Шабрие взял 
последние 
аккорды. Алина глядела на пухлого маленького человечка, страстно увлеченного 
своей игрой. Его 
детское лицо было озарено счастливой улыбкой, выпуклые глаза под тяжелыми 
веками 
горели. 
...Никогда больше, поклялась себе Алина, никогда больше она не сядет к роялю! 
"Смешно быть 
дилетантом!" 1
           1 Из воспоминаний Алины, рассказанных Жаном Ренуаром.
       
       В конце лета Ренуар отправился на отдых. Вместе с Алиной и Лотом он 
уехал 
на остров 
Гернси. "Какой милый край, какие патриархальные нравы! По крайней мере так было,
 
когда я там 
жил. Все эти английские протестанты, живя на даче, не полагали себя обязанными 
соблюдать 
чрезмерные приличия, принятые у них в стране. Так, например, на купаниях они не 

надевали даже 
штанов. И все эти прелестные юные "мисс" не стеснялись купаться рядом с каким-
нибудь 
совершенно голым парнем... Я занимал вместе с женой первый, а мой друг Лот - 
третий этаж 
дома, в котором второй и четвертый этажи снимал некий протестантский пастор из 
Лондона. 
Проходя мимо второго этажа, где все двери были всегда широко раскрыты, я, 
случалось, видел 
совершенно раздетыми всех членов пасторского семейства, включая служанку Мэри, 
и 
все эти 
люди, только что выкупавшиеся, хлопали себя по ягодицам, чтобы согреться, и 
пели: "Вьется 
веревочка, вьется..." Они даже не стеснялись нагишом бегать по лестнице, 
поднимаясь со второго 
этажа на четвертый. Как-то раз Лот, который был чрезвычайно близорук, увидел 
перед собой на 
повороте лестницы пару ягодиц. Он шлепнул по ним с возгласом: "Эй, Мэри!" Но 
хозяином 
ягодиц оказался пастор собственной персоной. Вот уж мы посмеялись! "
       Простота нравов, царившая в этой англо-норманнской Аркадии, была по душе 

Ренуару. 
"Кажется, будто ты живешь в каком-нибудь пейзаже Ватто, а не в реальном мире", 
- 
писал он 
Дюран-Рюэлю. В Гернси он набросал несколько видов острова, но больше всего его 
привлекало 
обнаженное человеческое тело. Наблюдая "это скопление женщин и мужчин, 
расположившихся 
на скалах", Ренуар, вероятно, много размышлял и благодаря этому продвинулся 
вперед на пути 
поисков формы. Пейзажи, написанные в Гернси и исполненные в прежней, 
импрессионистической 
манере, подобно алжирским пейзажам, были всего лишь "средством знакомства" с 
новым местом. 
Они оставались где-то на обочине творчества Ренуара, не примыкая к основному 
направлению, в 
котором все отчетливей развивалось его искусство. Вполне возможно, что именно 
здесь, в Гернси, 
в сознании художника впервые зародился замысел картины "Большие купальщицы", 
работа над 
которой заняла у него много лет. Впоследствии эта картина стала как бы венцом 
"сурового" 
периода творчества Ренуара.
       В самом начале октября Ренуар возвратился в Париж. Спустя два месяца он 
предпринял 
новую поездку, на этот раз в обществе Моне. Оба художника решили посмотреть,