его. В 
лавке букиниста на набережной Сены Фран-Лами обнаружил книгу, на которую с 
жадностью 
накинулся Ренуар. Это "Трактат о живописи" Ченнино Ченнини, переведенный в 1858 

году 
Виктором Моттезом, учеником Энгра.
       Ченнино Ченнини, живший во времена Фра Анжелико, описал в этой книге 
технические 
приемы и рецепты живописцев XV века. Запечатлел он и духовную атмосферу, в 
которой они 
творили. Чтение этой книги еще больше убедило Ренуара в том, что художники 
прошлого, с 
полным бескорыстием занимавшиеся своим делом, прежде всего были "замечательными 

ремесленниками", в совершенстве владевшими своим ремеслом, "которым мы никогда 
не 
овладеем полностью, потому что с тех пор, как мы порвали с традициями, уже 
никто 
больше не 
может нас ему научить". Книга эта еще больше укрепила его в том, что он называл 

своей 
"ненавистью к импрессионизму". Он стал помногу рисовать, тщательно рассчитывал 
пропорции 
изображаемого, стремился максимально точно передать форму, даже подчас, прежде 
чем начать 
работу красками, выписывал пером на холсте "мельчайшие детали" своей картины.
       Какое счастье, что в это время рядом с ним была Алина, присутствие 
которой, помимо 
всего прочего, служило ему "удобным предлогом, чтобы больше никуда не 
отлучаться 
по 
вечерам" 1. Споры всегда раздражали Ренуара, даже когда, разволновавшись, он 
сам 
участвовал в 
них. "Какое мне дело до всего этого? Ведь я едва знаю свое ремесло... Но все мы 

погибаем от этой 
страсти: заниматься не тем, для чего предназначены".
       Отныне покончено со всей этой болтовней, с разговорами, которые обожают 
люди, не 
знающие, на что употребить свое время; Ренуар ложился рано и утром со свежими 
силами садился 
к мольберту.
       Умница Алина! Никакой позы - одна простота. С рассудительностью молодой 
крестьянки 
она точно определила, что ей следует делать. Наблюдая друзей и знакомых Ренуара,
 
она скоро 
поняла, что должна быть с ними приветлива и вместе с тем сдержанна, все прочее 
показалось бы 
неуместным. Когда имеешь счастье принимать у себя Сезанна, Моне, Золя и Вилье 
де 
Лиль-Адана, 
не стоит вслух рассуждать о своих вкусах в живописи или литературе. Лучше молча 

слушать 
гостей и запоминать их слова. Алина умела играть на рояле. Иногда она 
развлекала 
своей игрой 
гостей, радуясь их похвале.
       Но однажды летом в доме Ренуара появился Эммануэль Шабрие. Жене его 
досталось 
небольшое наследство, и на эти деньги композитор приобрел коллекцию картин. В 
тот год он 
купил у Ренуара одну из картин, для которой в 1876 году позировала Анна 2. 
Проведя полгода по 
ту сторону Пиренеев, он написал рапсодию "Испания", и оркестр Ламуре включил ее 

в программу 
своего осеннего сезона. По просьбе Алины композитор сел к роялю. Живой и 
эмоциональный, 
этот толстый низенький человек играл всегда с большим темпераментом. Тем, кто 
видел его 
короткие мясистые пальцы, эта виртуозность казалась чем-то невероятным. Шабрие 
неистовствовал у рояля, кричал: "Олле! Олле!", все тело его плясало; весь во 
власти музыки, он 
извлекал из инструмента такое богатство звуков, что казалось - играет целый 
оркестр.