чрезмерно "усложнена", полагал он, а это, несомненно, свидетельствует о 
недостаточности 
средств выражения.
       "Все великие художники отказывались от эффектов... Нет ничего, помимо 
классики. 
Чтобы угодить какому-нибудь любителю, пусть самых что ни на есть королевских 
кровей, 
музыкант не мог бы добавить к октаве ни одной ноты. Он вынужден неизменно 
возвращаться к 
ней. То же самое и в живописи", - говорил Ренуар.
       Воспоминание об итальянских фресках не давало ему покоя. Художник много 
экспериментировал, пытаясь "вырвать у древних мастеров секрет их неповторимых 
фресок", 
воссоздать те же тона - матовые и вместе с тем исполненные удивительной 
лучезарности. 
Добиваясь этой матовости, он даже отважился изымать масло из своих красок, 
используя 
связующее вещество как основу. Он не понимал - впоследствии он сердито 
признается в этом - 
"той элементарной истины, что живопись маслом должна быть выполнена маслом".
       Недовольный, он брюзжал. "Ренуар редко бывает весел..." - сетовал Эдмон 
Мэтр в 
письме к Жак-Эмилю Бланшу.
       К тому же и дела в начале 1883 года складывались неблагоприятно. Жюри 
Салона 
отвергло присланные Ренуаром картины, приняв всего лишь один портрет. Что же 
касается 
выставок, устроенных Дюран-Рюэлем, то их результаты были весьма скромными. Моне,
 
в 
частности, заявил, что его персональная выставка, состоявшаяся в марте, 
обманула 
его ожидания. 
Выставка же самого Ренуара, проходившая с 1 по 25 апреля, привлекла лишь 
немногочисленных 
любителей живописи, хотя Теодор Дюре и снабдил каталог выставки чрезвычайно 
красноречивым 
предисловием. "Неудачная идея - эти персональные выставки", - печально заметил 
Писсарро, 
выставивший свои картины в мае месяце, после Ренуара.
       В момент открытия Салона импрессионистов настигло печальное известие: 19 

апреля 
Эдуару Мане ампутировали ногу, и 30 апреля он скончался.
       
       * * *
       Дюран-Рюэль все больше расширял свою деятельность. В апреле он устроил 
выставку 
импрессионистов в Лондоне, на Нью-Бондстрит, 33, в зале Доудесуэллов (на ней 
Ренуар был 
представлен девятью картинами, в том числе картиной "Танец в Буживале"). Вскоре 

Дюран-Рюэль 
организовал еще две выставки - в Роттердаме и Бостоне. "Надо стараться 
революционизировать 
Новый Свет одновременно со Старым", - писал он Писсарро, а сам между тем уже 
готовил 
четвертую выставку, в Берлине.
       Вопреки всем этим усилиям Дюран-Рюэлю не удалось сколько-нибудь 
существенно 
поправить свои дела. Однако он по-прежнему выказывал величайший оптимизм. Он не 

снижал 
цен на свои картины, хотя ничего не мог продать, и не уставал повторять 
художникам: "Самое 
главное уже сделано". Его конкуренты были, однако, иного мнения на этот счет. 
"Он протянет не 
больше недели", - твердили они. Всерьез обескураженный Писсарро попытался 
продать 
несколько холстов без помощи Дюран-Рюэля. Моне, завороженный великолепием 
галереи Жоржа 
Пти, этого "луврского магазина картин", как говорил Золя, советовал Дюран-Рюэлю 

объединиться 
с Пти. Естественно, это предложение было тут же отвергнуто.
       Ренуар, всегда имевший несколько заказов на портреты, меньше многих 
своих 
друзей был 
обеспокоен тревожным положением дел. К тому же новые искания полностью 
поглощали