прося его 
извинить, если он привезет из путешествия не много работ. Путешествие в 
конечном 
счете 
принесло ему весьма относительное удовлетворение. "Я продолжаю разъезжать, 
просто чтобы 
больше не пришлось к этому возвращаться", - говорил он Дедону. В гостинице, где 

Ренуар жил 
на пансионе 1, почти все его сотрапезники были священники, и один из них, 
уроженец Калабрии, 
посоветовал Ренуару съездить в этот район. Ренуар совершил туда короткую 
экскурсию, и 
Калабрия привела его в восторг. "Я видел чудеса... Если я когда-нибудь снова 
отправлюсь 
путешествовать, я вернусь сюда". Однако тоска по Парижу все глубже охватывала 
его. "Я мечтаю 
о родных краях, и, на мой взгляд, самая уродливая парижанка лучше самой 
прекрасной 
итальянки".
           1 Гостиница "Гринакриа" на площади Принцессы Маргариты, 11.
       
       Вернувшись в Неаполь, Ренуар писал натюрморты и "фигуры", "а это, - 
говорил он, - 
заставляет меня терять много времени зря: моделей у меня сколько угодно, но 
стоит любой из них 
сесть на стул, повернуться в три четверти оборота и сложить руки на коленях - и 

мне смотреть 
тошно".
       Немного позлее Ренуар поселился на Капри. На острове он был единственным 

французом. 
"Великолепная" погода, безукоризненно синее море, апельсиновые и оливковые 
деревья, цветы, 
вина с привкусом серы Везувия и суп из frutti di mare несколько поправили его 
настроение. На 
Капри он создал одно из своих лучших итальянских полотен - "Белокурую 
купальщицу", 
которую он написал в лодке в залитой солнцем бухте. В этом произведении уже 
чувствуются 
заметные изменения в фактуре, торжество линий и объема, все то, к чему должен 
был привести 
период перелома - мучительный, как всякая ломка, - который Ренуар переживал в 
эту пору. 
Девушка с перламутровой кожей, скорее напоминающая скандинавку, нежели 
неаполитанку, 
подставляет свое безукоризненное тело свету, подчеркивающему его сильные 
контуры. Как далек 
теперь Ренуар от трепетных мерцаний импрессионизма! Уроки Рафаэля и фресок 
Помпеи и более 
давние уроки Энгра начинают приносить свои плоды. "Мне нравится живопись, - 
скажет 
впоследствии художник, - когда она выглядит вечной". Эти слова почти полностью 
перекликаются со словами Сезанна: "Я хотел превратить импрессионизм в нечто 
основательное и 
долговременное, как музейное искусство". Оба художника, вышедшие из 
импрессионизма, 
стремились, каждый своими средствами, к одной и той же цели, лежавшей за его 
пределами.
       Из номера "Ле Пти журналь", случайно попавшего на Капри, Ренуар узнал, 
что 14 ноября 
во Франции Гамбетта сформировал правительство и министром по делам изящных 
искусств 
назначил друга Мане, Антонена Пруста. По распоряжению Пруста на распродаже 
произведений 
Курбе в отеле Друо для Лувра были приобретены три картины, в их числе "Человек 
с 
кожаным 
поясом". По словам Дюре, эта покупка была своего рода "публичным покаянием, 
данью памяти 
Курбе". Ренуар очень этому обрадовался. Он справедливо полагал, что Пруст не 
замедлит вручить 
орден Почетного легиона Мане - это станет еще одним "публичным покаянием". Вот 
что он 
писал своему старшему собрату по искусству: "Наконец-то у нас появился министр, 

который 
догадывается, что во Франции существует живопись... Надеюсь, что по возвращении