гордятся 
итальянцы"? Ренуар пожимал плечами: "Ерунда!" К тому же все эти города казались 

ему на 
редкость унылыми. И все-таки Венеция была слишком живой и красочной, чтобы он 
мог остаться 
к ней равнодушным. "Какое чудо Дворец дожей! Этот белый и розовый мрамор 
вначале 
был, 
наверное, несколько холодноват. Но я-то увидел его после того, как солнце 
несколько веков 
подряд золотило его, и какое же это очарование!"
       Ренуар вновь раскрыл свой ящик с красками и написал дворец таким, каким 
он виден с 
острова Сан-Джорджо Маджоре. Написал он также собор Святого Марка и гондолы на 
Большом 
канале 1. Радостным открытием были для него картины Тьеполо и Карпаччо. Однако 
вскоре он 
выехал на юг, ведь он приехал в Италию, чтобы увидеть Рафаэля. Во Флоренции 
("Не 
много есть 
на свете мест, где я бы так скучал. При виде всех этих черных и белых зданий 
мне 
казалось, что 
передо мной шахматная доска!") он мог изучить первую картину Рафаэля - "Мадонну 

в кресле" 
из дворца Питти. Картина эта была настолько известной, что Ренуар, по его 
собственным словам, 
пошел поглядеть на нее "смеха ради". "И вот я увидел такую свободную, такую 
уверенную, такую 
на диво простую и полнокровную живопись, что лучше и вообразить нельзя: руки, 
ноги - все 
живая плоть, и какое трогательное выражение материнской нежности! "
           1 "Собор Св. Марка" в настоящее время находится в Мюнхенской 
государственной галерее, одна из 
"Гондол" - в музее Бостона.
       
       Приехав в Рим, Ренуар не стал интересоваться городом и побежал смотреть 
Рафаэля. 
Творения автора "Мадонны в кресле" - станцы Ватикана и фрески Фарнезины - 
глубоко его 
растрогали. "Это прекрасно, и мне следовало увидеть это раньше, - замечал 
Ренуар 
не без грусти. 
- Это исполнено знания и мудрости. Рафаэль не стремился, как я, к невозможному. 

Но это 
прекрасно. В живописи маслом я предпочитаю Энгра. Но фрески великолепны своей 
простотой и 
величием".
       Когда в ноябре Ренуар писал эти слова Дюран-Рюэлю, он находился уже в 
Неаполе, где 
ему открылось искусство Помпеи. "Эти жрицы в их серебристо-серых туниках просто 

вылитые 
нимфы Коро". После потрясения, вызванного знакомством с Рафаэлем, ошеломляющее 
впечатление от фресок Помпеи еще усугубило смятение художника. С помощью гаммы 
красок, 
сведенной к основным цветам, авторы древних фресок, безукоризненно владевшие 
тайнами своего 
ремесла, создавали несравненные произведения. "И чувствуется, что они вовсе не 
стремились 
высидеть шедевр. Какой-нибудь торговец или куртизанка заказывали художнику 
роспись своего 
дома, и тот старался оживить гладкую стену - вот и все. Никаких гениев! Никаких 

душевных 
переживаний!... В наше время все мы гениальны, допустим, но одно безусловно - 
мы 
уже не 
умеем нарисовать кисть руки и не знаем азов нашего ремесла".
       Ренуар писал со страстным упорством, стирая написанное и вновь покрывая 
холст, 
недовольный собой, во власти того, что он называл "болезнью поисков". "Я как 
школьный 
ученик. Чистая страница должна быть заполнена без помарок - и на тебе! - клякса.
 
Я все еще 
сажаю кляксы, хотя мне уже сорок лет", - признавался он Дюран-Рюэлю, заранее