Можно сказать, что в то лето 1884 года Ван Гог открыл для себя живопись. 
Тогда он еще 
не слыхал об импрессионистах - французских живописцах, которые, опираясь на 
научную 
теорию, максимально использовали эффекты света и цвета. Из всех цветов спектра 
только три 
- желтый, красный и синий - неразложимы на составные; это первичные цвета, 
которые в 
смешении образуют вторичные. Из смеси желтого и красного получается оранжевый, 
желтого и 
синего - зеленый, красного и синего - фиолетовый. Если хочешь добиться яркого 
сочетания 
цветов, то вторичный цвет должен соседствовать с тем первичным, который не 
участвовал в 
породившем его смешении. Эти цвета - оранжевый и синий, зеленый и красный, 
лиловый и 
желтый - являются по отношению друг к другу дополнительными. Таков закон 
внезапного 
контраста, который отчасти уже широко использовал Делакруа. Винсент ощупью 
продвигался 
вперед. Ведь он жил в стране, где лишь редко возникают яркие цветовые контрасты 

и где 
художники, мастера светотени, в силу сложившейся традиции приглушая цвет, 
никогда не 
используют его в чистом виде и стремятся выискать теневые эффекты ; они пишут - 

как 
говорят искусствоведы - валерами. Винсент ощупью продвигался вперед, но в 
каком-
то 
внезапном озарении ему открылось, каких эффектов можно достигать путем 
сочетания 
красок. 
Весна виделась ему зеленой и красной, с молодыми всходами пшеницы и розовыми 
яблонями в 
цвету; лето - синим и оранжевым, когда синие блузы крестьян вырисовываются в 
темном 
золоте хлебных полей; осень - желтой и фиолетовой, с пожелтелыми листьями и 
лиловыми 
тенями; зима - черной и белой, с темными точечками людей, копошащихся в снегу.
     Однако в разгаре этих творческих исканий Винсента настигла драма, 
невольным 
героем 
которой он оказался. В ту пору, когда его мать слегла в постель, среди гостей, 
приходивших ее 
проведать, была соседка, девица не первой молодости, некая Марго Бегеман. Лет 
сорока, не 
слишком привлекательная, она вместе с тем обладала неподдельной сердечностью и 
умом. Эта 
милая женщина, принадлежавшая к одному из самых состоятельных семейств Нюэнена, 

увлеклась Винсентом. Женщина, воспылавшая к нему нежным чувством, - это было 
нечто 
новое для Ван Гога. Он с готовностью ответил на ее любовь; вдвоем они стали 
строить планы 
женитьбы. Эфемерная и трагическая идиллия! Родственники Марго тут же расстроили 

эти 
планы - такой скандал допустить было нельзя! Разве может их дочь выйти замуж за 

этого 
"пачкуна", за неудачника оборванца! Ни в коем случае! Но Марго (судя по всему, 
наделенная 
крайне хрупкой нервной конституцией) не примирилась с этим отказом. Раз ей 
мешают 
соединить свою жизнь с любимым человеком, она примет яд. И она выполнила свое 
намерение, 
не сумев, однако, себя убить. Ее поместили в утрехтскую клинику.
     Может быть, на этот раз Винсент и вправду поверил, что пришел конец его 
одиночеству? 
Нет. Судя по всему, он не слишком надеялся на это. Съездив в Утрехт, он 
беседовал там с 
врачом клиники. "Я говорил с врачом, чтобы получить у него совет: что я должен 
и 
чего не 
должен делать в интересах здоровья и будущего больной; что лучше - по-прежнему 
сохранять 
с ней дружеские отношения или же стушеваться". Он стушевался, и, надо сказать, 
без особого