выразительности, глубины мысли и чувства, которые свойственны лучшим работам, 
например, 
Руссо, Милле или Домье. Поэтому легко понять причины обращения Ван Гога к более 

передовому и новаторскому искусству Франции XIX столетия. Творчество 
барбизонцев 
(особенно Милле), Домье и Делакруа стало для него серьезной школой постижения 
мастерства. 
Делакруа помог ему нащупать путь к эмоциональной выразительности цвета. Домье 
утвердил 
его в намерении стать живописцем современности, научил использовать экспрессию 
скользящей светотени, выявлять в объекте типичное и характерное, показал 
выразительные 
возможности разнообразных фигур и мазков, эмоциональную силу "измененной" формы 

- 
всего того, что позволяло в искусстве создавать "...ложь, более правдивую, чем 
буквальная 
правда". Что касается Милле, то его значение для Ван Гога трудно переоценить. 
Он 
стал его 
идейным наставником, во многом определившим задачи его творчества. Многие из 
уроков 
Милле Ван Гог запомнил на всю жизнь: "...Нужно писать так, чтобы заставить 
обычное, 
повседневное служить выражению великого", "...создавая пейзаж, думайте о 
человеке, 
создавая человека, думайте о пейзаже". Вслед за Милле Ван Гог увидел в природе 
неистощимый источник моральной силы: "...терпению можно научиться у 
прорастающего 
зерна". И лишь в одном они разошлись: Милле воспринимал тяжелый труд крестьян 
как нечто 
неизбежное и естественное - его герои покорны и идилличны, в большинстве 
случаев 
они 
вызывают лишь сочувствие: у Ван Гога тема крестного пути человека на земле 
приобрела 
трагическую окраску - его герои не ищут сочувствия, они обличают.
     "В суровых испытаниях нищеты учишься смотреть на вещи совсем иными 
глазами" 
- 
эти строки из письма к Тео определяют одну из главных черт Ван Гога как 
художника: 
потребность вести жизнь такую же, как у его героев, была не эксцентрической 
выходкой 
филантропа, а проистекала единственно из желания говорить о судьбах крестьян, 
ткачей и 
шахтеров на их языке, видеть мир их глазами, думать и чувствовать, как они. Эти 

люди 
существовали для Ван Гога в прямой и естественной связи с землей, которую они 
"...в течение 
столетий ... обрабатывали всю жизнь" и в которую затем "...клались на вечный 
покой..." 
"Проходит и вера и религия, как бы прочно они ни держались, а жизнь и смерть 
крестьянина 
остаются все теми же, все так же восходят и увядают, как трава и цветы ..." 
Именно так 
понимал в это время Ван Гог проблему "человек и среда". Для него были важны не 
столько 
предметы, окружающие и определяющие человека, сколько отпечаток этого окружения 

в 
человеке. Грубые, некрасивые лица крестьян, изборожденные морщинами, вызывают в 

памяти 
вспаханные поля ; колеблющиеся глубокие тени напоминают о тусклом свете мрачных 

жилищ; 
серыми, коричневыми и черными красками, которыми написаны эти крестьяне, можно 
было бы 
написать и комья земли. Если Ван Гог писал природу, то неизменно отыскивал в ее 

облике 
нечто родственное своим героям: так, например, изуродованные ветром и временем 
стволы 
старых ив у обочины дороги неожиданно приобретали в его сознании "...нечто 
общее 
с 
процессией стариков из богадельни".