был смущен, что невольно причинил беспокойство пастору, его очень обрадовала 
встреча с 
Салем. В знак благодарности он подарил пастору картину "Розовые и красные 
герани 
на 
совершенно черном фоне" . Кроме того, он послал два холста Рулену и отправил 
длинное 
сердечное письмо чете Жину; мадам Жину, которая была настолько внимательна, что 

не забыла 
прислать Винсенту к рождеству посылочку с оливками, тоже перенесла приступ 
душевной 
болезни. Самое дорогое, что есть у Винсента в Провансе, - это его друзья. Все-
таки ему будет 
нелегко покинуть эти края.
     * * *
     Первого февраля Тео сообщил Винсенту, что Ио произвела на свет сына. На 
улице весна, 
вся природа ликует, зацветают фруктовые сады. Винсент на свой лад решает 
отметить 
радостное семейное событие - он пишет "огромные ветви цветущего миндаля на фоне 

синего 
неба". Его огорчает только, что Ио и Тео по-прежнему во что бы то ни стало 
хотят 
назвать 
новорожденного в честь Винсента - Винсент Биллем. "Я предпочел бы, чтобы малышу 

дали 
имена батюшки, о котором я часто вспоминаю в эти дни", - признается Винсент 
матери.
     В эти же дни Винсент получил от Тео последний номер "Меркюр де Франс". Вот 

так 
неожиданность! В нем оказалась большая статья художественного критика Альбера 
Орье, 
который в модном декадентском стиле, изобилующем неологизмами, инверсиями и 
громкими 
эпитетами, прославлял живопись Винсента, "его странные, насыщенные, горячечные 
творения", "его глубокую, почти детскую искренность". Впервые о работах 
Винсента 
Альбер 
Орье узнал от Эмиля Бернара. Критик видел полотна Винсента на выставке в Салоне 

Независимых, в лавчонке папаши Танги и у Тео.
     Винсент прочел статью Орье с изумлением. "Для всего творчества этого 
художника, - 
писал Орье, - характерна чрезмерность, чрезмерность во всем: в силе, в 
нервности, в мощной 
выразительности. В том, как он безапелляционно утверждает характер вещей, в 
упрощении 
форм, зачастую чрезвычайно смелом, в дерзостной попытке в упор взглянуть на 
солнце, в 
бурном неистовстве его рисунка и цвета, во всем, вплоть до мельчайших 
особенностей его 
техники, чувствуется великан, мужественный, дерзновенный, очень часто грубый, а 

иногда 
бесхитростно деликатный". Винсент Ван Гог - "этот могучий, неподдельный и 
чистокровный 
художник, с грубыми руками титана, с нервами истерической женщины и душой 
ясновидца, - 
совершенно самобытен и стоит особняком в жалком искусстве нашего времени". Орье 

видит в 
нем "напряженного и фантастичного колориста, смешивающего на своей палитре 
золото и 
драгоценные камни, великолепного певца ... роскошных стран, огненных солнц и 
слепящих 
красок..." "На мой взгляд, - писал Орье, - это единственный художник, который 
передает 
хроматизм вещей с интенсивностью, в которой чувствуется отблеск металла и 
драгоценных 
камней".
     Да, читая эти страницы, Винсент был поражен. Поражен и немного опечален - 
ему 
казалось, что, посвящая ему такую статью, автор переоценивает его произведения, 

а главное, 
умаляет значение других художников, например Гогена. "Право, мне кажется, что