великими космическими силами, один на один с бездонной правдой жизни; Он 
высвобождает 
материю из плена поверхностной инертности, ломает успокоительную лживость 
прямой 
линии, 
под его рукой все начинает извиваться в конвульсиях: пашни, колосья, деревья и 
камни; 
возвращая всему сущему живой трепет и ритм изначального вращения, он обнажает 
тайны 
вселенских вихрей, неуловимого и неукротимого произрастания трав, бурного 
движения 
микро- и макрокосмов, неустанного порыва и становления природы. Вот он на 
портрете, в 
котором он вновь пытается разгадать загадку собственной души; на фоне бирюзовых 

языков 
пламени, извивающихся в каком-то судорожном демоническом движении, - вот он во 
всем 
своем убожестве и во всем своем величии .
     Лицо в клочьях рыжеватой бороды выражает ужас, безумный страх и в то же 
время 
ожесточенную решимость. Это автопортрет человека, который побывал в аду, 
победил 
ад и 
вырвался из преисподней, но знает, что завтра, а может быть, даже еще сегодня 
вечером, под 
его ногами снова разверзнется бездна. Это человек, который сгорает в адском, 
всепожирающем 
огне, языки пламени лижут его лицо, отражающее зловещие отблески. Это 
смертельно 
раненный, затравленный человек, но и в кольце пламени он не отрекается от 
самого 
себя и 
поднимает против враждебных сил гордый и беспощадный голос протеста. Его 
пронизывающий взгляд суров и ужасающе неподвижен, губы упрямо сжаты, 
изможденное, 
осунувшееся лицо напряглось в ожесточенном усилии воли, и каждый мазок еще и 
еще 
раз 
свидетельствует о неумолимой, чудовищной борьбе, в которой уж нет ничего 
человеческого.
     Эта напряженная композиция, с ее строгой архитектоникой и монументальной 
графичностью, в которой Винсент достиг высших пределов выразительности, 
убедительно 
свидетельствует о торжестве его творческой мощи, но тем мучительней 
подчеркивает 
трагический контраст между существом во плоти и крови, терзаемым недугом, 
изможденным и 
растерянным, которое смотрит на нас с портрета, и великим художником, которым 
этот 
загнанный человек хочет оставаться вопреки всему. Этот портрет не просто 
картина 
- это 
деяние, драматическое самоутверждение - в нем чувствуется сила клятвы и мощь 
вызова .
     Винсент очень страдает от отсутствия моделей. "Ах, будь они у меня хоть 
изредка ... 
разве я так бы писал!" Но доктор Пейрон, который лишь пожимает плечами, глядя 
на 
холсты 
Винсента, отказался ему позировать. В лечебнице Сен-Поль повторяется та же 
история, что и в 
больнице в Арле, - окружающие смотрят с жалостью и недоумением на художника, 
который с 
неистовым пылом набрасывается на холст и создает картину за один час - "на всех 

парах", как 
выражается сын доктора Пейрона. Только настоятельница сестра Епифания 
испытывает 
некоторое почтение к картинам Винсента, хотя они и удивляют ее плотностью 
фактуры, за 
которую она окрестила их "ласточкин помет" и "живописные помпоны". Сестра 
Епифания 
даже призналась другим монахиням, что хочет заказать Винсенту картину для их 
трапезной. Но 
сестры в один голос отговорили ее от этого намерения.
     И все-таки Винсент нашел натурщика: старший надзиратель Трабю согласился 
ему 
позировать. Этот натурщик приводит Винсента в восторг. Трабю, рассказывает 
Винсент,