него. Если он надолго останется в этом заведении, он совсем отупеет, а перемена,
 
наоборот, 
пойдет ему на пользу. Наверно, желание Винсента уехать придется не по вкусу 
здешним врачам 
- ну что ж, тем хуже для них. "Вполне возможно, что им больше всего хотелось бы 

превратить 
меня в хронического больного, и было бы очень глупо попасться на эту удочку. 
Они 
вообще 
проявляют слишком большой интерес не только к моим заработкам, но и к твоим и т.
 
д.".
     Винсент снова с головой окунулся в работу. С утра до вечера он не 
выпускает 
кисти из 
рук. Он чувствует себя совершенно здоровым и со всей страстью отдается живописи.
 
Винсент 
убежден, что работа для него "лучший громоотвод". Чтобы сберечь силы, он 
старается 
держаться в стороне от других пациентов, "накрепко" запирается в своей комнате. 

"Наверно, 
это эгоистично", - признается он брату. Эгоистично, но разумно. Творчество не 
должно 
соприкасаться с безумием, каждая написанная картина - это победа, одержанная 
над 
болезнью, победа, которой его пытались лишить.
     Винсент работает все более увлеченно. Он считает, что делает успехи, "а 
они 
нам 
необходимы, - замечает он в письме к брату (это письмо он пишет урывками, 
наспех, в 
перерывах между сеансами ), - мне нужно писать лучше, чем прежде, потому что я 
писал 
недостаточно хорошо". Он закончил пейзаж со жнецом, начал другие полотна. "Я 
работаю как 
одержимый", - восклицает он. - Меня, как никогда прежде, снедает глухая жажда 
работы". И 
вдруг в нем вспыхивает надежда: "Как знать, может быть, со мной случится то, о 
чем пишет 
Делакруа: "Когда у меня не было уже ни зубов, ни сил, я научился живописи"".
     Винсент верит, что скоро сможет выходить хотя бы в сад. Борьба с безумием 
- 
это 
борьба со временем. Нельзя терять ни минуты! Но, заглушаемый его упорством, его 

страстной 
жаждой деятельности, нет-нет да вспыхнет зловещий отблеск страха: а вдруг 
очередной, еще 
более жестокий приступ навсегда лишит его способности творить?
     Раньше у Винсента не было ни малейшего желания выздороветь. Теперь он ест 
за двоих, 
работает без передышки, действует с удвоенной энергией, точно "человек, который 

хотел 
утопиться, но вода показалась ему слишком холодной и он пытается добраться до 
берега". Он 
мечтает увидеть друзей, увидеть северную деревню, сожалеет, что пять месяцев 
назад не сумел 
отстоять свою мастерскую в Арле. Он обвиняет себя в трусости - он должен был в 
случае 
нужды вступить в рукопашную с полицией и соседями. Неожиданно Винсент просит 
доктора 
Пейрона, который собирается в Париж, чтобы тот взял его с собой. Доктор 
уклонился от ответа. 
Но Винсент все равно вырвется из этой лечебницы, из этого старого монастыря, 
который во 
время припадков навевает ему дурацкий религиозный бред. Здешняя администрация 
держит 
Винсента в плену и сознательно культивирует этот "болезненный религиозный бред",
 
а она 
должна была бы стараться избавить от него больных. Ах, если бы Винсент мог быть 

в 
Париже, - нет, не в Париже, а в его окрестностях, когда у Тео родится ребенок. 
Чем кормить