пищи 
и 
поддерживает свои силы только хлебом да несколькими ложками супа.
     У Винсента были серьезные основания жаловаться на больничный стол. Доктор 
Пейрон 
отнюдь не чувствовал призвания к деятельности управляющего лечебницей. Куда 
там! 
Этого 
маленького, толстого, скрюченного подагрой человека в темных очках, вдовевшего 
уже 
двадцать лет и вынужденного содержать бездельника-сына, "весьма мало увлекает 
его 
ремесло". Лечебница Сен-Поль скорее напоминала постоялый двор с больничным 
уклоном. 
Доктор не уделял почти никакого внимания своим пациентам, да он, кстати сказать,
 
мало 
смыслил в душевных болезнях и почти не лечил больных (единственное лечение, 
какое он 
назначил Винсенту, - два раза в неделю двухчасовые ванны). На питании больных 
он 
всячески 
экономил. Да и вообще, он совсем забросил Сен-Поль, доверив его попечению 
надзирателя и 
монахинь. На беду, закон 1838 года отменил инспектирование подобного рода 
заведений. От 
процветавшего некогда санатория, при котором была даже своя молочная ферма, 
осталось одно 
воспоминание. Парк заглох и зарос сорняками.
     В этом запущенном парке сразу по приезде и установил свой мольберт Винсент.
 
Он пишет 
в нем ирисы, толстые стволы деревьев, увитые плющом, бабочку "мертвая голова" 
... Когда 
Винсент работает, больные собираются вокруг него, но он на это не сетует, 
считая 
своих 
товарищей по несчастью куда более деликатными, чем "добропорядочные жители 
Арля".
     Винсент тоскует и сам не знает, чего ему хочется, но он страстно рвется к 
работе. Обычно 
работа настолько поглощает его, что он становится совершенно беспомощным в 
повседневной 
жизни, но зато теперь живопись будет для него лучшим лекарством, а главное - 
она 
не даст 
ему опуститься, как другие больные.
     Винсент с состраданием пишет о том, что эти несчастные только и делают, 
что 
"набивают 
себе желудки горохом, бобами, чечевицей и прочими бакалейными товарами", а 
потом 
тщательно переваривают пищу. Других дел у них нет. Винсент, само собой, 
стремится к иной 
цели. Он не говорит об этом, но ведет себя так, словно его поместили в 
лечебницу 
только для 
того, чтобы он поближе узнал, что такое безумие, освоился с этой болезнью и 
попытался ее 
одолеть. С неотступным вниманием изучает он каждое движение, каждый поступок 
безумных. 
Он наблюдает за ними, расспрашивает их, сравнивает картину их болезни с тем, 
как 
протекает 
его собственный недуг.
     "Мне верится, - пишет он Тео, - что с той минуты, как ты понял, что это за 

штука, и 
осознал, что у тебя могут быть припадки, в твоих силах принять какие-то меры, 
чтобы страх и 
тоска не застигли тебя совсем уж врасплох". По мере того как уменьшается страх 
перед 
безумием, уходит понемногу и отвращение к жизни, нежелание продолжать жить. 
Впрочем, 
воля еще не совсем вернулась к Винсенту. Он просто надеется спустя год лучше 
понять, что он 
может и чего он хочет. Но в настоящий момент он вовсе не стремится вырваться из 

стен 
лечебницы.