проводил 
Саля, 
сердце его сжалось: он остался совсем один в этом большом доме вдали от мира.
     * * *
     Лечебница Сен-Поль - место отнюдь не веселое. Винсент сразу окрестил ее 
"зверинцем". Воздух здесь непрерывно оглашают вопли буйнопомешанных. В мужском 
отделении, наглухо изолированном от женского, содержится около десятка больных 
- 
маньяки, идиоты, страдающие тихим помешательством; они предаются привычным 
маниям. С 
болью душевной смотрит Винсент на товарищей по несчастью - ему предстоит теперь 

жить с 
ними бок о бок. Вот молодой человек двадцати трех лет - тщетно Винсент пытается 

с ним 
заговорить, тот в ответ издает нечленораздельные звуки. А вот этот больной 
непрерывно бьет 
себя в грудь, крича: "Где моя любовница, верните мне мою любовницу!" А этот 
воображает, 
что его преследует тайная полиция и актер Муне-Сюлли : он лишился рассудка, 
когда 
готовился к экзаменам, чтобы получить право преподавать юриспруденцию.
     Мрачная, удручающая обстановка. В спокойные минуты пациенты играют в шары 
и 
в 
шашки. Но чаще всего они сидят сложа руки, погруженные в тупое бездействие. 
Гостиная на 
первом этаже, где они собираются в дождливые дни, - большая комната, вдоль стен 

которой 
стоят привинченные к ним скамьи, - по словам Винсента, "напоминает зал ожидания 

третьего 
класса на станции какого-нибудь захолустного поселка, тем более что среди 
сумасшедших есть 
люди почтенного вида, которые не расстаются со шляпой, очками, тросточкой и 
дорожными 
костюмами, ну в точности как на морском курорте, и могут сойти за пассажиров".
     Несмотря на братское сострадание и сочувствие к этим безвозвратно погибшим 

людям, 
Винсент держится в стороне от них. Он приехал в Сен-Поль не для того, чтобы 
остаться здесь, 
он приехал сюда, чтобы справиться со своим недугом, обрести покой и душевное 
равновесие. 
Может быть, на другого человека вид всех этих больных подействовал бы угнетающе,
 
Винсент 
же, наоборот, воспрянул духом.
     "Я думаю, что правильно поступил, приехав сюда, - пишет он, со стоическим 
мужеством 
покоряясь судьбе, - во-первых, увидев воочию  жизнь сумасшедших и разных 
маньяков этого 
зверинца, я избавился от смутного страха, от ужаса перед болезнью. Мало-помалу 
я 
научусь 
смотреть на безумие, как на любое другое заболевание".
     Впрочем, может быть, в унижении, которое выпало на его долю, Винсент 
черпает своего 
рода покаянное удовлетворение. Он сюда попал, значит здесь ему и место, и он 
это 
заслужил. 
Испытанное им унижение как бы успокаивает смутную тревогу, которая разъедает 
его 
душу и 
твердит ему: "Ты недостоин".
     Комната Винсенту нравится. Стены оклеены зеленовато-серыми обоями. На 
аквамариновых занавесях рисунок - "очень блеклые розы, оживленные мелкими 
кроваво-красными штрихами". В углу старое кресло, обивка которого напоминает 
Винсенту 
живопись Диаза и Монтичелли. Забранное решеткой окно выходит на хлебное поле - 
"перспектива в духе Ван Гойена".
     Зато кормят в лечебнице, по мнению Винсента, из рук вон плохо. Пища не 
только 
безвкусная, но зачастую пахнет плесенью. Уж не пускает ли повар в ход гнилые 
продукты? 
Здешняя кухня напоминает Винсенту захудалые рестораны в Париже, кишащие 
тараканами. У 
Винсента сразу пропал аппетит - с первого же дня он отказался от больничной