покоем. Избегайте каких бы то ни было напряженных поз. Каждый персонаж должен 
быть 
совершенно статичен..." И Винсент исправляет картины, изо всех сил стараясь 
повиноваться 
наставнику, так как он когда-то старался повиноваться Мауве, или преподавателям 

Школы 
изящных искусств в Антверпене, или в Париже Кормону ... Желая выказать свою 
благодарность Гогену, он признает обоснованность некоторых его критических 
замечаний - в 
самом деле, наверно, Винсент слишком уж педантично, без должной нюансировки 
следует 
закону дополнительных цветов. Нет, решительно "очень интересно иметь такого 
друга", как 
Гоген. Вдобавок "он отлично стряпает, я надеюсь поучиться у него, это очень 
удобно".
     Винсент написал "Красный виноградник" - "виноградник весь пурпурный и 
желтый, с 
синими и фиолетовыми фигурками и желтым солнцем", - эту картину он считает 
возможным 
повесить рядом с пейзажами Монтичелли, художника, которого не любит его друг 
Гоген. Но на 
улице дождь, ветер, холод, и Винсент намерен побольше "писать по воображению". 
Он пишет 
"Любительницу романов", начинает "Воспоминание о саде в Эттене", где по 
соседству с 
капустой и георгинами у него растут кипарисы.
     Лейтенант Милье уехал в Африку. Одним другом меньше! На прощание Винсент 
подарил 
ему картину, Гоген - маленький рисунок в обмен на иллюстрированное издание 
"Мадам 
Хризантемы". "В общем, я доволен, что не один", - резюмирует Винсент и, 
терзаемый 
смутным страхом, понимая в глубине души, насколько лично ему необходимо 
материальное 
присутствие окружающего мира в его реальном воплощении - защита против чарующих 

и 
опасных соблазнов грезы, добавляет: "В плохую погоду я работаю по воображению, 
живи я 
один, я бы так не мог".
     Но и в присутствии Гогена ему это не удается.
     Путь, на который его хочет увлечь Гоген, глубоко чужд Винсенту. Его 
полотна 
теряют 
присущую им напряженность и силу убедительности. Винсент пытается делать то, 
что 
ему 
совершенно противопоказано, и от этого утрачивает самобытность. В школе Кормона 

или в 
Антверпене Винсенту приходилось выбирать между искусством и карикатурой на него.
 
Теперь 
он раздираем двумя противоречащими друг другу направлениями, хотя оба имеют 
право на 
существование и принадлежат к подлинному, и притом самому высокому, искусству. 
Каждое 
слово Гогена выносит приговор творчеству Винсента и смыслу его жизни.
     Гоген - поклонник прямой линии, этого регулирующего начала. "Прямая линия, 

- 
твердит он, - выражает бесконечность, кривая ограничивает творчество". Он 
пропагандирует 
строгий порядок, чувство меры, логический, обдуманный подход к натуре. Истый 
классик, 
Гоген по примеру всех классиков хочет отвлечься от той жестокости, которая 
заложена в 
реальном мире с человеческой точки зрения: от вечного становления, от безумного 

водоворота 
рождений и смерти, от надрывающей, потрясающей душу гибели всего сущего.
     Художник типа Гогена в силу своего темперамента полагает, что, наделяя мир 

безмятежностью, он приближает его к человеческому восприятию. Он старается 
придать этому 
образу неподвижную и отрадную четкость равновесия, придать тому, что обречено 
гибели и 
смерти, иллюзию незыблемости. Он ищет спасения в обобщении, в символике, в 
чистой