друг Рассела, 
живущий в Фонвьейе американский художник Мак-Найт. 3 мая Винсент в свою очередь 

нанес 
ему визит и сразу же подумал: а что, если Мак-Найт переедет к нему? Не забыл он 

и о Гогене. 
Досадно, пишет ему Винсент, что художники не живут коммуной, чтобы делить 
расходы и 
моральные тяготы. Тео уже не раз ссужал Гогена деньгами в обмен на его картины. 

Объединившись, Ван Гог и Гоген выиграют материально - жить вдвоем всегда 
экономнее, чем 
одному. Южная мастерская, проникнутая атмосферой дружбы, могла бы стать 
зародышем 
живописи будущего, она помогла бы Винсенту сократить размеры долга и вдобавок 
создала бы 
для него некое подобие семейного очага, "подлинной жизни". А позже, кто знает, 
может, к их 
братскому содружеству присоединятся и другие художники, и это укрепит их 
дружеские узы.
     Теперь самое горячее желание Винсента - отправиться в Сен-Мари-де-ла-Мер, 
чтобы 
взглянуть на Средиземное море, подметить эффект "более интенсивной синевы неба",
 
воочию 
увидеть, до какого накала может дойти сочетание синего с желтым. Но Винсент 
сидит без денег 
и ему приходится со дня на день откладывать поездку.
     Между тем он все глубже вживается в природу Прованса, которая теперь 
опалена 
солнцем. "Теперь, пожалуй, ко всему примешивается оттенок старого золота, 
бронзы, меди, и в 
сочетании с зеленоватой лазурью раскаленного добела неба это дает 
восхитительный 
колорит, 
необычайно гармоничный, с заглушенными тонами, в духе Делакруа".
     Винсент пишет "необозримые, зеленые и желтые поля", колосящиеся нивы, 
ферму 
и стога 
сена ... Он постоянно вспоминает Сезанна, который сумел "так точно передать 
суровость 
природы Прованса". Его техника меняется, размеры картин увеличиваются, Винсент 
старается 
"подчеркнуть главное, сознательно пренебрегая обыденным...". Он все больше 
убеждается, 
заявляет он, "что о Господе Боге нельзя судить по тому, как создан здешний мир, 

- это 
черновой набросок, да к тому же неудачный". Цвет поглощает все внимание 
Винсента. 
Последняя картина "убивает все мои остальные работы", считает он. Только 
натюрморт с 
кофейником "может выдержать сравнение с ней". "Мне необходимо добиться той 
уверенности 
в цвете, какой я достиг в этой картине, убивающей остальные, - повторяет он и с 

удовлетворением замечает: - Очень-очень может быть, что я на верном пути и мой 
глаз 
начинает приноравливаться к здешней природе. Подождем еще немного, чтобы 
убедиться 
окончательно".
     Для того чтобы убедиться окончательно, Винсент ждет поездки в Сен-Мари-де-
ла-Мер, 
встречи со Средиземным морем, с синими глубинами неба и воды, освещенными южным 

солнцем. Наконец в середине июня Винсент отправился в путь и, едва успев 
приехать, 
захлебываясь от восторга, писал брату: "Средиземное море точно макрель, его 
цвет 
все время 
меняется, оно то зеленое, то лиловое, а может быть, синее, а секунду спустя его 

изменчивый 
отблеск уже стал розоватым или серым... Однажды ночью я совершил прогулку по 
пустынному 
берегу. Мне не было весело, но и не скажу, что грустно, - это было прекрасно. 
На 
темно-синем небе пятна облаков: одни еще более темного цвета, чем густой 
кобальт