цель, а как 
средство на пути к тому искусству, о котором он мечтает. Сам он не надеется 
стать творцом 
этого искусства, но, может быть, будущие поколения сумеют его создать. 
"Живописец 
грядущего, - увлеченно твердит Винсент, - это колорист, какого еще не знал мир".
 
     Винсент уже взял на холсте несколько пробных аккордов. Стремясь постичь 
окружающий 
мир, он пишет натюрморты, они служат для него как бы стилистическими 
упражнениями. Один 
из них - натюрморт с кофейником - представляет собой вариацию на тему синего и 
желтого, 
центральную тему юга (небо и солнце), причем Винсент трактует ее с истинно 
классической 
строгостью и сдержанностью.
     Письмо от брата принесло Винсенту тревожную новость. Тео нездоровится - 
ему 
пришлось обратиться к врачу. Винсент глубоко взволнован письмом брата. Снова 
болезнь! 
"Чувство безграничной усталости" охватывает его. Какая нелепая судьба у них 
обоих! Они 
отказались от "настоящей жизни" во имя искусства, их молодость "пошла прахом". 
Они точно 
рабочие клячи, которые тянут все тот же воз. "Ты уже не бунтуешь, но и не то 
чтобы смирился, 
а просто болен, болен неизлечимо, и лекарства для тебя нет. Уж не помню, кто 
назвал такое 
состояние "быть обреченным смерти и бессмертию"... "Но ничего не попишешь, - 
рассуждает 
Винсент, - надо покориться судьбе и продолжать". "Ведь мы сами чувствуем, что 
это сильнее 
нас и долговечней нашей жизни... Грядущее искусство будет так прекрасно, так 
молодо, что, 
если даже мы пожертвуем ради него своей молодостью, мы выиграем душевный покой".
 
Но 
именно поэтому они оба с братом не должны пренебрегать своим здоровьем - оно им 

еще 
пригодится!
     От беспокойства за брата Винсенту еще тяжелее мысль, что он живет на 
иждивении Тео. "  
Я корю себя за то, что взваливаю на тебя лишнее бремя своими вечными просьбами 
о 
деньгах". 
Если бы не работа, не природа, которые отвлекают его от черных дум, Винсент 
наверняка 
погрузился бы в глубокую меланхолию - он сам это понимает.
     До сих пор, как бы стараясь оградить себя от слишком мучительного сознания 

своего 
долга, Винсент твердил себе, что создает капитал, который когда-нибудь, в 
далеком будущем, 
вознаградит Тео. Разве лучшие из этюдов Винсента - разумеется, речь идет только 

о самых 
лучших - нельзя будет продать по пятисот франков? Винсент с тревогой 
подсчитывал 
свои 
работы, надеялся, что не тешит себя иллюзиями, и в минуты сомнений взволнованно 

восклицал: "О, если бы эти картины возместили то, что на них израсходовано!" Но 

теперь 
Винсент вдруг почувствовал, что все эти надежды - дело слишком далекого 
будущего 
и что 
порой он возлагает на Тео слишком тяжелое бремя.
     "Имей в виду, - пишет он брату, - что, если в нынешних обстоятельствах ты 
считал бы 
целесообразным, чтобы я занялся коммерцией и этим как-то облегчил тебе жизнь, я 

пойду на 
это без всяких сожалений". Ах, если бы он мог продавать по одной-две картины в 
месяц! К 
сожалению, "очевидно, пройдут годы, прежде чем на картины импрессионистов 
установятся 
твердые цены".
     Если бы ему удалось сократить расходы! В конце апреля Винсента навестил