стопой, с удивительной прозорливостью видя цель, к которой стремится. Первые 
картины, 
посланные им в Париж, навлекли на него критические нападки. Его упрекают в том, 

что он 
недостаточно соблюдает валеры. "В один прекрасный день они заговорят по-
другому", - 
насмешливо замечает Винсент. Он смело отбрасывает все, что может помешать 
выразительности цвета: локальный тон, моделировку, светотень, полутона. "Нельзя 

одновременно работать над валером и цветом... как нельзя одновременно быть 
полюсом и 
экватором", - вполне логично рассуждает он. Цвет заменяет ему все прочие 
средства 
пластического выражения. Каждое свое полотно он организует на основе цвета, и 
только его 
одного. Ведь в Провансе цвета импрессионистов обретают плоть, они сами 
становятся плотью 
этой огненной страны. "Хотелось бы мне знать, каких результатов я добьюсь через 

год, 
надеюсь, что к тому времени мои болезни оставят меня в покое", - пишет Винсент.
     * * *
     К 20 апреля Винсент практически закончил работу над серией фруктовых садов,
 
он 
надеется вернуться к ней через год. Возбуждение минувших недель спадает - он 
вновь 
ощущает физическую немощь. Тело как бы мстит ему за то, что он потребовал от 
него такого 
нечеловеческого напряжения. Как всегда, у него неполадки с желудком, и вдобавок 

разболелись 
зубы. Отправляя очередное письмо Тео, Винсент ошибся адресом, хотя он пишет 
брату 
несколько раз в неделю. Его вновь охватывает "грустное ощущение, что находишься 

вне 
настоящей жизни, то есть что лучше создавать живую плоть, чем творить в цвете и 

глине, иначе 
говоря, лучше делать детей, чем картины". Напуганный тем, что брату пришлось 
потратить на 
него так много денег - за два месяца Винсент израсходовал шестьсот франков, - 
Винсент на 
время бросает живопись и начинает серию рисунков пером: они обходятся дешевле. 
"Я не 
ведал бы страха, если бы не эти проклятые болезни", - жалуется он. Под влиянием 

тоски и 
усталости у него вырываются горестные слова: "Не подумай, что я вижу будущее в 
мрачном 
свете, но я вижу впереди бесконечные трудности и иногда начинаю опасаться, как 
бы они не 
одолели меня".
     Беда никогда не ходит одна - у Винсента испортились отношения с хозяевами: 

видя, что 
жилец хворает, они стараются поживиться за его счет. Под тем предлогом, что из-
за своих 
картин он занимает больше места, чем другие постояльцы, они пытаются вытянуть 
из 
него 
несколько лишних су.
     После недолгих колебаний - он не забыл свой горький опыт с мастерскими в 
Гааге и 
Нюэнене - Винсент решает снять неподалеку от вокзала, на площади Ламартина, 2, 
пустующий павильон, фасад которого размалеван желтой краской. Павильон выходит 
в 
маленький сквер, затененный платанами, и состоит из четырех комнатушек, 
побеленных 
известкой и выложенных красной плиткой. С 15 мая, когда договор вступает в силу,
 
Винсент 
обязуется платить за павильон пятнадцать франков в месяц.
     Теперь никто не попрекнет Винсента, что он загромождает помещение, у него 
будет 
собственная мастерская, где впоследствии он сможет не только работать, но и 
жить. Винсент 
попытался взять напрокат в какой-нибудь лавке кровать, но это ему не удалось. А