снега 
толщиной шестьдесят сантиметров. "Я так напряженно высматривал, не Япония ли 
это 
уже!" 
- рассказывал Винсент. И это в самом деле была Япония, несмотря на зимнюю стужу,
 
"Заснеженный пейзаж с белыми вершинами гор на фоне неба, такого же 
ослепительного, как 
снег, в точности напоминал зимние пейзажи на японских гравюрах".
     Винсент поселился в первом же пансионе, который попался ему по дороге с 
вокзала, это 
была гостиница при ресторане "Каррель" на улице Кавалери, 30, хозяева запросили 

пять 
франков в день. Жизнь в Арле оказалась более дорогой, чем Винсент рассчитывал. 
Но он 
надеялся, что впоследствии, может быть, снимет комнату в каком-нибудь частном 
доме, 
которая обойдется дешевле.
     Город показался ему небольшим - вроде Монса или Бреды. Женщины хороши 
собой. 
Зато музей "ужасен", "курам на смех" и, по мнению Винсента, "достоин Тараскона".
 
После 
парижской суеты провинциальная тишина Арля подействовала на Винсента 
умиротворяюще. 
Он ни минуты не сожалеет, что уехал. "В Париже в последнее время я чувствовал, 
что 
изнемогаю", - признается он. Ему необходимо "прийти в себя".
     Благодаря тому, что южный город был занесен снегом, Винсент не 
почувствовал 
резкой 
перемены обстановки. Он сразу принялся за работу, делая разнообразные наброски 
без всякого 
плана, как бы примеряясь, приноравливаясь к новому окружению, в котором ему 
отныне 
предстояло жить; он пишет портрет старухи арлезианки, колбасную лавку, 
заснеженные поля и 
на заднем плане домики Арля. Он с упоением читает "Тартарена из Тараскона" - 
книга Доде 
помогает ему понять и полюбить Прованс, хотя упорно не желающий таять снег и 
холода все 
еще скрывают от Винсента его подлинное лицо. Но вот, несмотря на суровую погоду,
 
зацвел 
миндаль. И Винсент торопится запечатлеть на холсте, даже два раза подряд, 
цветущую ветку - 
вестника весны.
     Два местных художника-любителя, бакалейщик и мировой судья, узнав о 
приезде 
"собрата", сочли своим долгом нанести ему визит, но Винсент принял их не 
слишком 
любезно. 
Сам он никуда не ходит, и его помыслы заняты одним: он ждет пробуждения весны, 
солнца.
     Дело как будто идет к теплу, проглядывает солнце, снег тает, но, увы, 
внезапно задул 
мистраль, жестокий, ледяной ветер. У Винсента зуб на зуб не попадает от холода, 

но все-таки 
он неутомимо бродит по окрестностям, чтобы составить о них хоть некоторое 
представление. 
Он примечает "на редкость красивые виды", например развалины аббатства Монмажур 

на 
вершине "холма, заросшего остролистом, соснами и серыми оливковыми деревьями". 
"Надеюсь, что скоро смогу за него взяться", - пишет он брату. Но пока дует 
мистраль, 
работать невозможно. Со времени приезда Винсент написал всего восемь картин. 
"Это не в 
счет, - пишет он. - Это еще только подготовка". Пока Винсент пополнил запасы 
красок и 
купил сурового полотна.
     Гоген болен и бедствует как никогда, а Винсент, оказавшись в арльском 
уединении, снова 
стал тревожиться о парижских художниках. В этом году Тео собирается выставить в 

Салоне 
Независимых несколько работ Винсента (Винсент просит Тео, чтобы в каталоге его 
имя