Во-первых, 
мамаша Танги, "недоверчиво покачивая своей головой, похожей на голову ощипанной 

птицы" 
(по выражению Эмиля Бернара), положила конец кредиту Винсента в лавке своего 
мужа. 
Винсент повздорил со "старой ведьмой", у которой в голове не мозги, "а кремень".
 
По мнению 
Винсента, особы вроде мамаши Танги для "цивилизованного общества" куда опаснее 
"тех 
граждан, которых искусали бешеные собаки и которые содержатся в институте 
Пастера. 
Словом, папаша Танги имел бы полное право пристрелить свою прекрасную половину".

     Затем весьма плачевно кончился роман Винсента с красоткой Агостиной.
     Разобраться во всей этой истории не так легко, потому что замешаны в ней 
довольно 
темные личности. То ли официант из "Тамбурина" просто-напросто приревновал 
Винсента. То 
ли, как считают некоторые, этот официант был негодяй из уголовников, и он 
испугался, что 
Агостина может, разоткровенничавшись, поведать Винсенту о некоторых его 
махинациях. Так 
или иначе, он с самыми воинственными намерениями явился на улицу Лепик, но 
никого не 
застал. Скандал не состоялся. Однако при первой же встрече с Винсентом в 
"Тамбурине" 
официант оскорбил его и выгнал из кабаре. Винсент был смущен, но не сдался. Он 
снова явился 
в кабаре, чтобы получить обратно свои полотна, которыми были увешаны стены 
"Тамбурина".
     "Я наведался в "Тамбурин", - писал он брату, - потому что, не пойди я туда,
 
они 
вообразили бы, что я трушу. Я сказал Сагатори, что я ей не судья, пусть судит 
себя сама. Я, 
мол, порву расписку, но она должна вернуть мне все картины до одной,  и, мол, 
не 
будь она 
замешана в этой истории, она назавтра сама пришла бы ко мне... На это она 
ответила, что 
картины и все прочее в полном моем распоряжении... При входе я заметил того 
парня, но он 
быстро куда-то скрылся. Я не хотел забирать картины сразу и просто сказал ей, 
что, когда ты 
приедешь, мы вернемся к этому разговору, потому что картины принадлежат тебе в 
той же 
мере, что и мне, а пока я предлагаю ей еще раз поразмыслить над тем, что 
случилось. Вид у нее 
плохой, она бледна как мертвец, а это дурной признак ... Во всей этой истории, 
- 
добавлял 
Винсент, - меня удручала мысль, что, если я не явлюсь в кабаре, выйдет, будто я 

струсил. А 
после того как я там побывал, у меня отлегло от души".
     Все эти мелкие передряги сказывались на настроении Винсента. И так как в 
это время 
начались - пока еще неопределенные - разговоры о женитьбе Тео, Винсент написал 
брату : 
"Если ты женишься, мама будет очень довольна, да и для твоего здоровья и твоих 
дел тебе 
лучше не быть одному. А я уже потерял охоту жениться и обзаводиться детьми, 
хотя 
иногда 
меня берет тоска, что я дошел до такого состояния к тридцати пяти годам - ведь 
в 
этом 
возрасте следовало бы чувствовать себя совсем по-другому. Вот за это я иногда и 

злюсь на 
распроклятую живопись. Ришпен сказал как-то: "Любовь к искусству - гибель для 
любви". На 
мой взгляд, чертовски верно сказано. Но зато истинная любовь отвращает от 
искусства. Я 
чувствую себя порой и старым и разбитым, и все-таки еще настолько влюбленным, 
что 
охладеваю к живописи. Чтобы преуспеть, надо быть честолюбивым, а в моих глазах 
честолюбие - нелепость. Вот я и не знаю, к чему все это приведет, но главное,