синими, 
красными, желтыми, зелеными тонами - подобно ученику чародея, который наконец 
нашел 
то, что искал так давно, и теперь неутомимо проверяет силу волшебства. Взяв 
одну 
из 
написанных в Нюэнене картин, которую он привез с собой в Париж - на ней 
изображена 
окаймленная деревьями аллея, - Винсент оживил ее несколькими цветовыми пятнами, 

насытив ее плотью и придав ей акценты. Рука мастера исправляла работу дебютанта.

     Винсент все свободней распоряжался теми познаниями в живописи, которые 
приобрел в 
Париже. Он заимствовал технические приемы импрессионистов, но сам дух их 
живописи был 
ему чужд. Отдавая дань различным теориям, Винсент оставался самим собой - 
северянином, 
тяготеющим к экспрессивной линии, для которого предметы всегда сохраняют свою 
материальность, а не растворяются в воздушности атмосферы. Он пишет, 
последовательно 
применяя теорию дополнительных цветов, большими цветовыми пятнами, обводя 
предметы 
контурами, чтобы подчеркнуть самое существенное в данном мотиве (в этом смысле 
его очень 
обогащало общение с апостолом клуазонизма Эмилем Бернаром), подчиняя свои 
композиции 
строгому ритму, выявляя мощность их конструкции и сообщая им неповторимую, 
характерную 
именно для его манеры динамичность с помощью убегающей перспективы.
     Он пишет парк и мост в Аньере, ресторан "Сирены" и ресторан "Риспаль" в 
Аньере, 
пишет красотку Агостину ("Женщина с тамбуринами") и папашу Танги , и, кроме 
того, он 
пишет цветы - срезанные, лежащие подсолнухи, угасшие светила, или, вернее, 
наоборот, 
светила, еще не родившиеся из космического небытия. Он пишет и пишет с 
обретенным вновь 
пылом, в самозабвенном упоении. Он бродит по сельским окрестностям Парижа с 
огромным 
холстом, "таким огромным, что прохожие принимают его за разносчика рекламных 
объявлений". Разделив холст на маленькие клетки, он делает в них беглые 
зарисовки - в этом 
"маленьком передвижном музее" запечатлены "уголки Сены, забитые лодками, 
островки с 
синими качелями, кокетливые рестораны с пестрыми занавесями и олеандрами, 
запущенные 
парки или предназначенные к продаже усадьбы" .
     Винсент работал очень быстро, так быстро, как никогда, стремясь добиться 
точности 
исполнения, свойственной японцам, которые достигают задуманного эффекта, рисуя 
в 
один 
присест, по непосредственному впечатлению. Вечерами, возвращаясь с Синьяком по 
авеню 
Сент-Уан и Клиши, Винсент бывал страшно возбужден. Идя бок о бок с Синьяком - 
так 
рассказывал сам Синьяк, - он кричал, жестикулировал, потрясая огромным холстом, 

и брызги 
еще не просохшей краски летели вокруг, пачкая и его самого и прохожих.  
     В Аньере у Эмиля Бернара Винсент написал один из портретов папаши Танги. 
Там же он 
начал портрет самого Эмиля, но эту работу закончить не пришлось. Отец Бернара 
не 
пожелал 
прислушаться к советам Винсента, касающимся будущности его сына, и разъяренный 
Винсент, 
подхватив под мышку еще не высохший портрет папаши Танги, убежал, бурно изливая 

свое 
негодование.
     Несмотря на жаркую летнюю погоду, на радость жизни и творческий подъем, 
Винсент 
по-прежнему был раздражителен, как всегда поддавался резким сменам настроения, 
мучительным и для окружающих и для него самого. Этот человек всегда был словно 
наэлектризован, весь в судорожном порыве и кипучих страстях, причем проявлялось 

это не 
только в его творчестве, но также, увы, и это закономерно, в повседневной жизни.