полотен 
Винсента. Несколько работ Винсент вывесил в фойе Свободного театра, основанного 

Антуаном. Еще два торговца картинами - бывший каменщик из Лувесьенна Мартен и 
бывший 
виноторговец из Берси Тома, обосновавшиеся первый на улице Сен-Жорж, второй - 
на 
бульваре Мальзерб, также согласились показать своим клиентам картины Ван Гога. 
Но, 
конечно, это не дало никаких результатов.
     Поскольку официальное искусство упорно не признавало представителей новой 
живописи, Винсент лелеял мечту - о святая простота! - обратиться 
непосредственно 
к 
широким кругам зрителей и тронуть их сердце. Когда-то в прошлом простой народ 
был 
причастен к искусству, стало быть, надо только вновь воспитать в нем хороший 
вкус. "Простой 
народ держат в невежестве, - вечно твердил Винсент Эмилю Бернару, - ему 
подсовывают 
только скверные олеографии. Импрессионизм с его радостной палитрой должен 
приносить ему 
отдохновение от труда и волшебством своих красок заставить забыть нищету".
     Но где же обратиться к простому народу, как не в залах кафе? Винсенту 
удалось заразить 
своей необычной идеей хозяина большого популярного ресторана на авеню Клиши. 
Теперь или 
никогда, решил Винсент. Это самый подходящий случай заложить основы группы 
импрессионистов Малого Бульвара (в эту группу должны были войти Гоген, Сёра, 
Синьяк, 
Эмиль Бернар, Анкетен и сам Винсент). Название группы Винсент придумал, чтобы 
отличить 
ее от группы других, уже более или менее признанных художников - Моне, Дега, 
Ренуара, 
Сислея, Писарро и Гийомена, которых он называл импрессионистами Большого 
Бульвара, то 
есть Монмартра.
     Винсент сам развесил в большом зале ресторана около сотни полотен, которые 

сам же 
привез в ручной тележке : несколько собственных натюрмортов и портретов, 
картины 
Тулуз-Лотрека и Гогена, работы в японском стиле Анкетена, этюды Эмиля Бернара, 
пастозные 
натюрморты Конинка. Друзья выставившихся художников пришли посмотреть на их 
работы, 
но, увы, простой народ не выказал признаков восхищения. Завсегдатаи потешались 
над 
картинами, обменивались на их счет шуточками и зубоскалили. Видя это, сам 
хозяин 
тоже 
пожалел, что поддался на уговоры Винсента. Но стоило ему заикнуться об этом, 
Ван 
Гог 
вспылил, сорвал картины со стен и унес.
     Все эти неудачи раздражали Винсента. Ему ничего не удавалось продать, но 
еще больше 
его огорчало, что и другие художники - Писарро, Гийомен и Гоген - тоже ничего 
не 
продают. Малейшее напоминание об этом приводило Винсента в безудержную ярость. 
Невыносима была для него и мысль о том, что он обуза для брата. Он понял, что 
слишком легко 
поверил, будто в один прекрасный день его картины начнут продаваться. Его долг 
рос. Рос 
непрерывно. Из года в год. Из месяца в месяц. Конца этому не было видно. 
Минутами Винсента 
охватывал страх перед будущим. Плохая погода, всегда угнетающе действовавшая на 

художника, наводила его теперь на самые мрачные мысли. Парижская суета утомляла 

его, 
расшатывала его нервную систему, и так уже потрясенную обилием впечатлений, 
скопом 
обрушившихся на него. Крайности всегда были для Винсента нормой, он запоем как 
одержимый впитывал все, что мог предоставить ему Париж, усваивал все 
открывшиеся 
ему 
богатства, перерабатывал поразительно разнообразный материал одного из самых 
урожайных