нерассуждающая доброта, те же общественные идеалы. Понравились ли папаше Танги 
картины 
Винсента? Трудно сказать. Несомненно одно - ему нравился сам Винсент, художник, 

который 
не торговал своим искусством и готов был даром отдать свои полотна первому 
встречному, 
проявившему к ним хоть какой-то интерес. А стало быть, Винсент мог полными 
пригоршнями 
черпать краски из запасов папаши Танги, что он и делал, изводя их в несметном 
количестве: 
ведь иногда он писал по три холста в день.
     Танги свел Винсента с Эмилем Бернаром. Бернар заметил Винсента еще в 
мастерской 
Кормона. В лавке папаши Танги у художников завязались приятельские отношения, и 

можно 
было сразу предугадать, что эти отношения нескоро оборвутся. Юноша Бернар и 
тридцатитрехлетний, много переживший Винсент стали закадычными друзьями. Танги 
познакомил Винсента и с Полем Синьяком, который был моложе Винсента на десять 
лет. 
Страстный приверженец дивизионизма, он усердно склонял к нему Винсента. Но что 
бы 
Винсент ни делал, он всегда сохранял свою независимость - отдавая дань 
дивизионизму, он 
добавлял к цветам призмы серые тона.
     Танги выставил произведения Винсента. Он пытался найти на них покупателя, 
но, само 
собой разумеется, потерпел неудачу. Картины Винсента громоздились в его лавке 
рядом с 
полотнами Сезанна и Гогена, также не находящими сбыта. Кто мог оценить полотна 
Ван Гога? 
Да и кто слышал это имя? Даже завсегдатаи Монмартра не до конца признавали 
голландца. 
Личность художника поражала и смущала всех, кто с ним сталкивался. Гюстав Кокио 

описывал 
его как человека "раздражительного и взбалмошного", который "оставался как бы в 

стороне от 
всех нас". В рабочей блузе, со своей неизменной трубкой в зубах, Винсент спорил 

до одурения, 
никогда не упуская случая придраться к словам собеседника и вспыхивая при 
малейшей 
попытке ему противоречить.
     Как-то раз у папаши Танги Ван Гог встретил Сезанна. Сезанн был в ту пору в 

расцвете сил 
- ему исполнилось сорок семь лет. Большую часть времени он жил в Экс-ан-
Провансе, где в 
одиночестве, вдали от парижской суеты сует, продолжал свои живописные поиски. 
Он 
тоже 
отличался строптивым и независимым характером, был необщителен и резок и упорно 

шел 
своим путем. "Доказывать что-нибудь Сезанну, - говорил Золя, - все равно что 
убеждать 
башни Собора богоматери сплясать кадриль". Как раз в описываемом нами 1886 году,
 
после 
того как Золя в романе "Творчество" вывел Сезанна в образе художника-неудачника 

Клода 
Лантье, художник из Экса порвал с автором романов о Ругон-Маккарах . И вот 
Сезанн 
встретился с Ван Гогом.
     Разговор шел о живописи. Чтобы подкрепить слова примерами, Ван Гог показал 

Сезанну 
свои картины, прося его высказать мнение о них. Сезанн посмотрел на натюрморты, 

пейзажи, 
портреты Ван Гога и, покачав головой, воскликнул: "Ей-богу, это живопись 
безумца!"
     Винсенту очень хотелось выставить свои картины где-нибудь еще, кроме лавки 

папаши 
Танги. Портье, сосед Ван Гогов с улицы Лепик, повесил в своей галерее несколько