пишет красками и рисует. Он делает наброски Монмартрских пейзажей, несколько 
раз 
пишет 
пресловутую мельницу Мулен-де-ла-Галетт . Его темная голландская палитра слегка 

высветляется, в ней появляются тонко модулированные серые оттенки, ее оживляют 
пятна 
более звучных цветов. Поддавшись очарованию Парижа, Винсент пытается передать 
его на 
полотне. Но он остается верен себе, и Мулен-де-ла-Галетт, увиденная его глазами,
 
- это не 
место увеселений, а унылый и заброшенный уголок предместья.
     С каждым днем Винсент все глубже познает Париж. Через брата он приобщается 

к жизни 
Монмартра, в ту пору очень оживленной, посещает его кафе, пивные, танцевальные 
залы и 
кабаре, освещенные по ночам точно для нескончаемого празднества. Обедают и 
ужинают 
братья в ресторане матушки Батай. Этот ресторан с низкими тесными залами, 
расположенный 
на перекрестке улицы и переулка Абесс, пользуется известностью среди 
представителей 
искусства, литераторов, журналистов и политических деятелей. В числе его 
завсегдатаев - 
Франсуа Коппе и Кловис Юг, Катюль Мендес, Жан Жорес и Тулуз-Лотрек; здесь 
кормят 
недорого и вкусно, а теснота такая, что яблоку негде упасть. Но, как ни странно,
 
это одна из 
причин популярности ресторана.
     Для того чтобы попасть в тот парижский круг, который его привлекал, 
Винсент 
не мог 
найти лучшего поручителя, чем его собственный брат. Давно преданный искусству 
импрессионистов, Тео очень много сделал для художников этого направления. Ему 
удалось, 
хотя и не до конца - это было бы слишком трудно, - преодолеть недоверие своих 
хозяев, 
господ Буссо и Валадона, к новой живописи. Правда, их главные магазины, 
расположенные на 
улице Шапталь и площади Оперы, по-прежнему были открыты только для жрецов 
академического искусства, но они разрешили допустить в свой филиал в доме 19, 
по 
бульвару 
Монмартр, которым заведовал Тео, несколько картин свободных художников, из тех, 

чьи 
произведения не вызвали слишком большого шума. Конечно, это была всего лишь 
небольшая 
уступка. На остальных импрессионистов наложен категорический запрет. Но господа 

Буссо и 
Валадон хотели быть предусмотрительными: допустим на секунду невероятное - 
вдруг 
в один 
прекрасный день на живопись импрессионистов появится спрос. Разумный коммерсант 

не 
должен пренебрегать этой возможностью, какой бы ничтожной она ни была. Поэтому 
у 
Тео на 
бульваре Монмартр есть в запасе картины Моне, Писарро и Дега, которые он 
осторожно и 
ненавязчиво показывает случайным любителям.
     Тео наделен особым коммерческим даром, у него много врожденного такта, он 
терпелив и 
обходителен (ах, как он непохож на необузданного дикаря Винсента!). Тео никогда 

не оскорбит 
клиента критикой его вкусов, пусть даже самых нелепых, но при этом ему зачастую 

удается 
посеять в покупателе сомнения в справедливости его пристрастий, заразить его 
своими 
собственными увлечениями, а глядишь - и внушить ему их. Тео действует тихой 
сапой, 
медленно, но верно, и импрессионисты отлично знают, как много он для них делает.