Нюэнен, этот серый, враждебный и отныне бесплодный край, и уехал в Антверпен, 
цветущий 
город, где его ждали, сверкая золотом и пурпуром, творения Рубенса. "Есть нечто 

необыкновенное, - писал он Тео, - в ощущении, что ты должен ринуться в огонь".
     
     
Часть третья. "ПОЛДЕНЬ - ВРЕМЯ САМОЙ КОРОТКОЙ ТЕНИ"
(1885-1888)
     
I. АНТВЕРПЕН РУБЕНСА
     
    ...Мое сердце, подобно утреннему облаку, плыло навстречу 
божественно сладостному свету, - и я была слабым отблеском его.  
    Гёльдерлин "Смерть Эмпедокла"
     
     Антверпен раскинулся на одном из берегов широкой и мощной Шельды, протянув 

свои 
доки и шлюзы до самого Северного моря. Ритм жизни города определяет река. Над 
водой в 
радужном свете, переливающемся почти как на юге, носятся чайки. Бойко торгуя со 

всеми 
портами мира, город сохраняет тот вечно молодой облик, который вообще присущ 
морским 
портам. И хотя ему, как северянину, чужда добродушная безалаберность Марселя 
или 
шумная 
круговерть Неаполя - он все-таки еще слишком далек от настоящих северных широт, 

и 
поэтому здоровый плотский аппетит к жизни и известная доля практицизма, 
эмоциональным 
проявлением которого служит фламандское бахвальство, вносят живые краски в его 
сдержанное достоинство.
     Как непохож этот город с его потаенным брожением и буйным оживлением в 
порту на 
маленькие городки Голландии, погруженные в меланхолическую дремоту! С первого 
мгновения Винсент нашел в Антверпене именно то, к чему стремился.
     В порту Винсент приобрел партию японских гравюр, какие матросы обычно 
привозят с 
Дальнего Востока, и они оказались для него откровением. В них прозвучал голос 
неизвестного 
ему до той поры искусства, простого, непосредственного, динамичного, 
наделенного 
удивительным даром выявлять бесчисленные связи, которыми природа подтверждает 
свое 
глубокое внутреннее единство .
     Интерес к работам японских художников у Винсента впервые пробудили еще 
статьи 
Гонкуров, а теперь он на каждом шагу в сценах повседневной жизни, которые 
разыгрывались у 
него на глазах, видел то, что легло в основу искусства японцев. "Я уже не раз, 
- 
писал он, - 
бродил вдоль доков и набережных. Какой разительный контраст для того, кто 
приехал из 
деревни, где долго жил среди песчаных равнин, в покое и тишине! Ну и 
мельтешение! Гонкуры 
любили говорить: "Японское искусство for ever" . Так вот здешние доки - 
отличный 
образец 
японского искусства, прихотливого, оригинального, невероятного, во всяком 
случае, так 
воспринимаю их я ... Человеческие фигуры всегда в движении, возникают в самых 
неожиданных местах и каждый раз появляются как бы внезапно, по воле прихоти, 
создавая 
интереснейшие контрасты". За 25 франков в месяц Винсент снял комнату в доме 194,
 
по улице 
Лонг рю дез Имаж, в нижнем этаже которого жил торговец красками. Смешиваясь с 
толпой 
матросов и веселых девиц в трущобах Бюрхтграхта или в квартале, прилегающем к 
дому 
гильдии мясников, Винсент принимал непосредственное участие в шумной и 
красочной 
жизни 
города, ел ракушки, жареный картофель и угрей, прислушивался к уличным 
перебранкам,