работа, 
проделанная в Нюэнене, подходила к концу, и с ней завершились искания, 
продолжавшиеся 
почти пять лет. Все, что прежде смутно бродило в нем, все, что он тревожно 
старался уяснить 
для себя, ныне отлилось в четкие формы. Винсент знал, чего он хочет и куда идет.
 
Он 
отчетливо знал это - как в нравственном, так и в эстетическом плане. Прошло 
время 
колебаний, сомнений, вопросов. Убежденный в своей правоте человек наконец-то 
уверенно 
зашагал к светлой и ясной цели.
     "Тот, кто хочет совершить что-либо доброе или полезное, не должен 
рассчитывать на 
всеобщее одобрение или похвалу, ни даже этого желать, напротив, ему следует 
ожидать 
сочувствия и поддержки лишь со стороны редких людей, наделенных благородным 
сердцем" 
- эту фразу Ренана, которую Винсент по памяти приводит в письме к Тео, он 
никогда не 
забывает. Завтра, как и сегодня, она будет его кредо. Он служит и будет служить 

искусству 
ради самого искусства, подобно садовнику, которому нет никакого дела до того, 
по 
какой цене 
продаются луковицы тюльпанов и предметом какого торга они становятся.
     "Вчера вечером, - писал брату Винсент, - со мной приключилось нечто такое, 

о чем я 
хочу рассказать тебе как можно подробнее. Помнишь те три дуба позади сада, 
окружающего 
наш дом - я корпел над ними в четвертый раз. Три дня подряд я сидел перед 
холстом 
величиной с тот, что я тебе послал, где изображены хижина и крестьянское 
кладбище. Главное 
- эти груды листьев табачного цвета, я во что бы то ни стало хотел придать им 
нужную форму, 
цвет и тон. Вечером, взяв с собой этот холст, я отправился в Эйндховен, где 
живет один мой 
приятель , владелец довольно изящной гостиной (серые обои и мебель черная с 
золотом), и 
мы повесили там картину. Так вот, никогда еще я не ощущал такой твердой 
уверенности, что 
буду делать хорошие вещи и научусь распределять цвета так, чтобы добиваться 
желаемого 
эффекта. На моем холсте были табачные тона, нежно-зеленый и белый (серый), даже 

чистый 
белый - такой, каким выдавливаешь его из тюбика... И хотя тот человек 
располагал 
деньгами 
и ему очень хотелось купить мою картину, я настолько воодушевился, увидев, что 
получилось 
хорошо, и эта картина, с ее мягкой, печальной умиротворенностью, достигнутой 
сочетанием 
цветов, создавала определенное настроение, что я просто не мог решиться ее 
продать.  Но 
поскольку картина взволновала его, я подарил ее ему, и он принял ее, как я того 

хотел, без 
лишних слов, сказав мне только, что "эта штука чертовски хороша"".
     Отныне Винсент будет жить только живописью и для живописи. Он навсегда 
простился с 
миром и с болью в сердце навсегда оставил надежду когда-либо вкусить покой и 
счастье 
обыденной жизни - иметь жену, детей, свой домашний очаг. "Вот я и говорю, - 
подчеркивал 
он в своих письмах, - что, создавая картины, я стараюсь жить, ни о чем другом 
не 
задумываясь". Винсент будет писать картины. Он будет писать, опираясь на помощь 

Тео, 
своего верного брата, не заботясь ни об общественных условностях, ни о 
настоящих 
или 
будущих доходах. "Как-никак мы пришли в этот мир не для того, чтобы 
наслаждаться 
жизнью,