Широкий средний план подвергается давлению и спереди и из глубины.

Пространство поэтому пронизывается напряжением. Оно то расширяется, то 
сокращается, то разряжается, то конденсируется. Сквозь него от переднего плана 
в 
глубину проходят некие волнообразные токи движения масс, останавливающиеся у 
горизонта и обращающиеся вспять. Эпически торжественный мир становится, не 
теряя 
этих качеств, динамическим и драматичным. Простор оборачивается стиснутостью, 
чтобы в борьбе вновь смениться простором, и так все время. Сбегают или 
обрываются вниз склоны, прогибаются долины, выгибается зеркало вод, вспухают 
холмы, громоздятся к небу горные вершины, сминаются земные пласты. Мы как будто 

слышим теперь мощный, растянувшийся на тысячелетия пульс геологической жизни 
планеты.

Импрессионисты оживили атмосферу: воздух и свет. Сезанн проник к истокам другой 

жизни - могучей жизни земли, скал, камня. Он недаром бродил и писал окрестности 

Экса, Эстака, Гарданны вместе с естествоиспытателем Фортюне Марионом, который 
рассказывал художнику о геологических процессах, сформировавших и все еще 
формирующих рельеф Прованса. И в его пейзажах пространственное существование 
объективного мира впервые в истории искусства целиком слилось, переплелось с 
ощущением времени. Мир динамичен даже в состоянии незыблемого покоя. Он 
изменяется и в своей видимой неизменности. Он не просто существует перед нами 
как некая завершенная данность. Он никогда не останавливается в своем развитии, 

хотя это развитие измеряется не столько мгновениями, как то было у 
импрессионистов, сколько сотнями, тысячами лет, самой вечностью. А самое 
увлекательное и поражающее воображение это то, что теперь эта вечность как бы 
максимально приближена к нам. Мы впервые получаем возможность прощупать ее 
пульс.

Впрочем, в пейзажах Сезанна 80-х годов есть и ощущение сменяющихся мгновений. В 

них, как в симфонии, возникают не только ведущие темы медлительных ритмов 
геологического формирования, но и темы подчиненные - тонкая вибрация света, 
воздуха, форм. Недаром Сезанн хотя и очень сдержанно, но все же продолжает 
применять элементы раздельного мазка, временами развеществляемой фактуры. Но 
это, повторяю, только вариации основной ритмической, пластической и цветовой 
темы. Да к тому же Сезанн ценит не те мгновенные состояния, которые отличаются 
неустойчивостью и готовностью тут же измениться, а совсем иные. Он любит в 
природе мгновения прекрасной ясности, мгновения возникающей устойчивости, 
мгновения своеобразной кристаллизации природы. Эти мгновения доставляют 
человеку 
особое, ни с чем более не сравнимое счастье, которое, например, прямо 
излучается 
такими его пейзажами, как "Вид горы Сент-Виктуар из окрестностей Гарданны" 
(1885-1886; собственность правительства США). Это прекрасная утренняя ясность, 
ясность редкой полноты и чистоты мировосприятия.

Наконец, Пуссен применял всегда не только равномерно отступающие и 
облегчающиеся 
по цвету и тону планы, но также и равномерно охлаждающиеся к горизонту. Сезанн 
и 
здесь смело корректирует опыт искусства Нового времени. Цвет в его пейзажах так 

же волнообразно вибрирует, как и пространство. Но, кроме того, Сезанн усиливает 

теплые или теплеющие оттенки там, где формы земли приобретают особую выпуклость,
 
особую напряженность, независимо от того, в какой, близкой или далекой от нас, 
пространственной зоне они находятся. Так, в "Пейзаже с большой сосной" после 
голубоватой прохлады склонов и долин второго плана в лиловеющих кручах горы 
Сент-Виктуар на горизонте начинают подавать голос розоватые оттенки, будто 
разогревающие ее мощно пульсирующие формы. И это не только ощущение отблесков 
солнца, уже не достигающих долины, но еще освещающих гору. Это также и ощущение 

какого-то собственного внутреннего свечения гигантской, необычайно уплотненной 
и 
в то же время будто живой, тяжело вздымающейся массы. Сезанн говорил И. Гаске, 
указывая на Сент-Виктуар: "Какой взлет, какая властная жажда солнца и какая 
печаль - особенно вечером, когда вся тяжеловесность как бы опадает!.. Эти 
гигантские глыбы образовались из огня. В них до сих пор бушует огонь..." И 
кажется, что именно эти отблески геологического пламени мы видим еще на склонах 

далекой горы.

Картины Сезанна невозможно представить себе по бесцветной репродукции, как