Гойей, чтобы рисовать грязью"; "Ах! Сезанн! Блаженны нищие духом, ибо перед 
ними 
разверзлись небеса искусства"; "Это так несуразно, как только можно себе 
вообразить"; "Это фальшиво, грубо, безумно" - таковы среди многих других оценки 

некоторых критиков, у которых одно лишь имя Сезанна вызывает крайнее 
раздражение[220 - Цитаты по порядку из "Ле Монд иллюстре", "Ля Репюблик 
франсэз", "Ля Ревю бле", "Л'Юнивер".]. Ни живой интерес молодых к работам 
экского художника, ни успешная продажа его полотен, ни закупки крупных 
коллекционеров и иностранных музеев - ничто не может побудить этих критиков, 
если не понять его, то по крайней мере выступать в более спокойном тоне. 
Категорическое неприятие! Причем людей этих не заставишь усомниться в своих 
оценках, которые ни на йоту не изменились со времен первых выставок 
импрессионистов. "Художник искренен, - пишет о Сезанне "Ле Пти Паризьен", - у 
него есть убежденные, страстные поклонники, и он, конечно, мог бы писать другие 

вещи... Но он предпочитает класть краски на холст, а затем размазывать их 
гребнем или зубной щеткой. Так он создает пейзажи, натюрморты, марины, 
портреты... на удачу, на авось... Все это живо напоминает те рисунки, которые 
выполняют школьники, раздавив муху в складках бумаги... Сезанн - мистификатор. 
Своей репутацией - каждому из нас это известно - он обязан Эмилю Золя"[221 - 
"Своей известностью Сезанн обязан Эмилю Золя", - пишет в небольшой брошюре 
"Осенний Салон 1904 года" некий Жан Паскаль.].

Читал ли Сезанн эти статьи? Вряд ли. Он работает, надеясь достигнуть еще 
большего, прежде чем уйти из жизни. В мае он писал Бернару: "Когда ты в своей 
работе хоть немного продвигаешься вперед, это достаточное вознаграждение за то, 

что ты не понят глупцами".


* * *

Многие едут теперь в Экс, чтобы встретиться с Сезанном. Посещения художников и 
литераторов, коллекционеров и торговцев картинами[222 - Среди них называют 
Эрманн Поля, Гастона Бернгейма, Франсиса Журдена, Р.-П. Ривьера, Ж.-Ф. Шнерба, 
Карл-Эрнста Остхауза.] развлекают Сезанна. Они немного нарушают однообразие его 

жизни, "то однообразие, - как пишет старый художник Бернару, - которое 
порождается непрерывным поиском одной-единственной цели и приводит в минуты 
физической усталости к некоторому умственному истощению".

Не обращая внимания ни на усталость, ни на истощение, Сезанн на природе ли, в 
мастерской ли продолжает настойчиво работать. "Работа, - говорит он, - 
подтвердит мою правоту". И это его твердое убеждение. Он начал писать портрет 
Валье, своего садовника в Лове. "Если мне удастся портрет этого человека, 
значит 
моя теория верна", - говорит Сезанн. Он постоянно возвращается к "Купальщицам". 

Удастся ли ему закончить это полотно? Вот уже добрый десяток лет, как он начал 
его, и все пишет, и заново переделывает. "Не смею сознаться себе в этом", - 
говорит он. С приближением конца жизни к художнику приходит умиротворение. 
Смиренно оглядывает он свой долгий творческий путь, творения, которые оставит 
людям.

Роже-Марке в журнале "Газет де Воз-Ар" высказал свое мнение о живописи Сезанна, 

и художник благодарит его с подкупающей простотой. "Мой возраст и здоровье, - 
пишет Сезанн Роже-Марксу, - никогда не разрешат мне осуществить мечту об 
искусстве, воплощения которой я добивался всю свою жизнь. Но я всегда буду 
благодарен умным ценителям, тем, кто вопреки моим сомнениям интуитивно понимал, 

к чему я неизменно стремился в постоянных попытках обновить свое искусство. Я 
полагаю, что свое прошлое нельзя изменить, к нему можно лишь прибавить новое 
звено. С темпераментом художника и собственным идеалом в искусстве, то есть со 
своей концепцией природы, я искал нужные средства выражения, чтобы стать 
понятным среднему человеку и занять достойное место в истории искусства".

С той же несколько грустной простотой Сезанн принимает посетителей. Он 
показывает людям свои работы, поверяет свои раздумья. "Искусство, в котором нет 

эмоций, - говорит он, - в основе своей не искусство". Но одновременно он 
говорит 
также: "Надо мыслить, одного только глаза недостаточно, нужны и размышления". 
Один из посетителей, Франсис Журден, спросил Сезанна, какой род этюдов он 
посоветовал бы начинающему художнику. "Пусть пишет трубу своей печки", - 
ответил 
Сезанн и объяснил, что с его точки зрения самое главное - игра света на 
предмете 
и способ передать эту игру на полотне.