В январе 1881 года эти последние создают общество, возложившее на себя функции, 

так долго принадлежавшие государству.

Результаты этих революционных реформ сказались незамедлительно. Выбор жюри 
свидетельствует, что число академиков сильно поредело. Молодые художники куда 
более независимого образа мыслей, чем их старшие коллеги, добиваются 
определенного количества мест в жюри. "Желая испробовать свои силы"[255 - По 
словам Теодора Дюре.], они на первых же заседаниях составляют нечто вроде 
заговора в пользу Мане и начинают во имя его сражение. Ему всегда отказывали в 
медали, что ж, они попытаются добиться ее. Самые отчаянные поговаривают о 
медали 
первого класса и о представлении Мане к ордену Почетного легиона. Не слишком ли 

это? Пожалуй - и они отступают. Второй медали будет достаточно: в конце концов, 

главное, чтобы Мане стал художником "вне конкурса".

Битва будет жаркой. Тем более что ввиду таких тайных замыслов вечные противники 

живописца, со своей стороны, приложат все силы, чтобы полотна Мане опять были 
отвергнуты. Когда жюри рассматривает присланные картины, то, как только дело 
доходит до работ Мане, вновь раздаются возмущенные крики или насмешки. "Рошфор" 

- это политический вызов; "Пертюизе" - шутовская выходка. Но, к величайшему 
изумлению этих противников, один из них, да к тому же самый выдающийся, сам 
президент жюри Кабанель обрывает недовольных. "Господа, - говорит он, показывая 

на Пертюизе, - среди нас едва ли найдется четыре человека, кто смог бы написать 

такую голову!" Картины Мане приняты. И все же Кабанель предпочтет не голосовать 

за награду Мане. Требуемое большинство должно составить 17 голосов. В какой-то 
момент защитники Мане думают, что проиграли: они набирают только 15 голосов. Но 

упорствуют, оказывают давление на колеблющихся, на тех, кто, будучи в принципе 
расположенным к Мане, ставит ему в упрек портрет Рошфора; в конце концов 
требуемые 17 голосов собраны. Отныне на рамах картин Мане в Салоне будет 
написано "В. К." - "вне конкурса".

Газетчики воспримут эту честь - удостоившись таковой лишь в сорок девять лет, 
Мане делит ее с сотнями и сотнями других художников, награжденных медалями еще 
в 
молодости, - как нечто гротескное. "Г-н Мане явно куда выше всех этих 
посредственных отличий, - пишет один из них... - Вторую медаль за то, что он 
оказал такое влияние на свое время! Не находите ли вы это чуточку скаредным?"

Но эту дань почета, такую запоздалую и такую ничтожную, сам Мане принимает с 
детской радостью.

Прихрамывая, он отправляется благодарить одного за другим проголосовавших за 
него семнадцать членов жюри. И начинает новый холст, который называет "Весна": 
на фоне рододендронов портрет актрисы, "бабочки Бульваров"[256 - По словам 
Табарана.] Жанны де Марей, излучающей юность, красоту, элегантность; в руке 
раскрытый зонтик, шляпка, украшенная маргаритками и розами, завязана под 
подбородком черными лентами.

"Вне конкурса". Сердце Мане напоено солнцем.

Он сам выбирал для своей модели платье и шляпку. Когда он, опираясь на трость, 
стоял в комнате модистки и ему пододвинули стул, он бурно запротестовал: 
"Нечего 
мне с ним делать! Я же не калека". А возвращаясь, сказал сопровождавшему его 
Прусту: "Представить меня несчастным инвалидом - и это в присутствии прелестных 

женщин!"




IV. Солнце мертвых


Что такое жизнь? Три дня на берегу моря...

    Сэсил Родс

Рододендроны "Весны" увяли. Радость Мане угасла.

Хотя он часто прибегает к возбуждающим средствам, усталость ослабевает только