| |
Клянемся лучшему из королей
Закон его блюсти до окончанья дней!
Сторонник конституционной монархии, он не поддался давлению публики и
артистов, требовавших от автора более республиканских куплетов. Но в 1793
году Бомарше находился за границей, и потому "Тарар" стал революционером.
Престол! Друзья, но это слышать странно!
Судьба вас избавляет от тирана,
А вы опять хотите короля!
В 1802 году, во время консульства, уже после кончины Бомарше, опера
была возобновлена еще раз. И я представляю себе, что особых проблем с ней не
возникло; солдат Тарар, поднятый народом к власти, должен был кого-то
напоминать публике.
Тарар, Тарар, Тарар!
Мы требуем вернуть нам генерала!
Людовик XVIII присутствовал на последнем представлении этой невероятной
оперы и мог, ничем не рискуя, рукоплескать финальному куплету:
Страной свободною владей,
Народ вручил тебе корону;
Правь справедливо, по закону,
И обретешь любовь людей.
Со времен Реставрации никто, я полагаю, не думал о новой постановке
"Тарара", и во имя вечной славы Бомарше будем молить Брахму, чтобы это
мрачное произведение никогда больше не видело огней рампы.
Однако спустимся на землю. Нам нужен какой-то переход, не правда ли?
Либо мост? Мост Бомарше. Когда "Тарар" и Бергас не занимали его мыслей,
Бомарше, строил, пока что только на бумаге, "мост через реку Сену между
королевским парком и парком Арсенала". Он очень подробно разрабатывал этот
проект, став по такому случаю архитектором. В первом варианте чертежей мост
этот должен был состоять из пяти арочных, пролетов и покоиться на железных
опорах. Однако этот проект решительно не удовлетворил Бомарше, и он снова
засел за чертежную доску. Месяц спустя мост этот был уже однопролетным и
цельнометаллическим, как опоры башни г-на Эйфеля. Бомарше стремился к тому,
чтобы его мост "никогда не вредил бы навигации и не боялся бы ни паводков,
ни ледоходов". Когда проект приобрел свой окончательный вид, он тщательно
занялся изучением стоимости его осуществления (883 499,7) и способов
финансирования этого начинания (акционерное общество), компенсация
строительства (мостовой сбор: экипаж, запряженный парой лошадей, - 5
франков; четырьмя лошадьми - 7 франков; шестью лошадьми - 9 франков;
верховой - 1 франк, пешеход - 3 су; бык - 1 франк 6 денье; овца - 6 су и
т.д.). Отметим мимоходом странность этого тарифа: овца стоит двух пешеходов.
Не улыбайтесь. Мост Бомарше был построен в конце прошлого века на том самом
месте, которое он указал, и с учетом grosso modo {В общих чертах (лат.).}
всех его установок. Но город окрестил его иначе, и называется он не мост
Бомарше, а мост Сюлли. Во Франции один министр стоит двух литераторов, а то
и больше, что доказывает коротенькая улица Мольера и ее соседка -
нескончаемая улица Ришелье.
До сих пор мы следили за быстрыми оборотами минутной стрелки на
циферблате часов. А с 1787-1788 годов начинает казаться, что и часовая
стрелка резко убыстряет свой ход. Годы падают как подкошенные, время в
песочных часах течет быстрее. Бомарше вошел в шестой десяток, как в прихожую
старости. Это тот переход, когда и тело и голова стремятся к некоторому
замедлению темпа, когда дни и ночи проходят невнятной чередой, словно во
сне. Эти годы в жизни Бомарше крайне противоречивы: с одной стороны, он
желает жить быстро и не отставать от времени, а с другой - передохнуть,
где-то обосноваться, остановить быстрый ход солнца. Конечно, на сцене
общественной жизни, увлекаемый инерцией движения своих дел и тяжбы с
Бергасом, подстегиваемый своим предпринимательским даром, он все еще прежний
Бомарше. Но вот в кулисах этой жизни все для него вдруг становится
двусмысленным и противоречивым.
Догнать убегающее время, остановить его - такова была его задача.
Безоглядно жить и вместе с тем навести порядок в своем последнем прибежище,
где, может быть, и будет его могила, - такова была двойственность его
существования.
К пятидесяти шести годам покоритель женщин, донжуан, стал ежедневно
сталкиваться с новой реальностью: люди, которые вчера еще были такими
податливыми, становились отчужденными, во всяком случае, так ему казалось.
Тело, недавно еще такое послушное и живое, теперь часто уже не внимало
приказам желаний. Бомарше, который всегда любил женщин и был любим ими,
любил, не ведая ни горя, ни конфликтов, не теряя головы, меняя их одну за
другой, как меняются времена года, был теперь в этом смысле уже далеко не
прежним. Любовные приключения стали для него более трудными и менее
|
|
