от горя его дочери: «Ах, почему нельзя положить счастье в сейф, запереть его 
золотым ключом, застраховать от понижения». Сомс, деловой человек, собственник, 
пытающийся измерить счастье дочери привычными мерками мира бизнеса, по-своему 
трогателен.
 Удивительно, что зимой 1919/20 года Голсуорси удалось поработать так 
плодотворно, – ведь в это время Ада болела – слишком часто даже для нее. В 
ноябре, после окончания романа «В петле», Голсуорси путешествовали по Англии, 
навещая своих друзей: сначала они с Рудольфом на два дня поехали в Кентербери, 
где к ним присоединилась Дороти Истон, затем побывали у Конрадов в их новом 
доме Освальде в Бишопсбурне, и, наконец, один день они провели в Оксфорде, 
встретившись с супругами Мейзфилдами и Мюрреями – в типичный ноябрьский 
туманный день, из-за которого «бедняжка А. простудилась, в результате чего 
пролила много слез». Эта простуда положила начало целой серии болезней, 
преследовавших Аду всю зиму. 8 декабря они отправились в Париж и после «пяти 
суматошных дней у А. началась невралгия. Это было тяжелое время: до конца 
месяца она мучилась от боли, а Дж. усердно за ней ухаживал». 27 декабря 
Голсуорси смог написать Дороти Истон: «Вот уже несколько дней, как боль 
наконец-то отпустила мою бедняжку, но встала с постели она только вчера, а 
сегодня впервые за две недели смогла одеться. Молодой английский врач, которого 
мы вызывали по поводу глухоты, сказал, что это, безусловно, следствие невралгии.
.. Ужасная ситуация. Я думаю, что в среду мы уедем на юг». На самом деле они 
смогли уехать в Биарриц лишь накануне Нового года. Здесь Ада нашла, «что 
богатый озоном воздух» очень полезен для ее выздоровления, но отметила, что сам 
город изменился в худшую сторону с тех пор, как она приезжала сюда с матерью 
еще до замужества. Это было также «очень удобное место для работы, и Он каждое 
утро усаживался возле окна, выходящего на юг, и спокойно работал до полудня, 
после чего мы отправлялись обедать в гриль-бар «Баск», где была отличная кухня».
 «Воздух на маленькой станции Ла-Непросс был таким, какого мы не знавали с тех 
пор, как уехали из Уингстона, – писал Голсуорси Рудольфу Саутеру. – Мне трудно 
сейчас жить в городе – там плохой воздух. Я опять начал писать».
 Свое путешествие они продолжили в Испании, остановившись ненадолго в Мадриде, 
чтобы посмотреть в Прадо картины Гойи, затем отправились в Севилью и Малагу 
(где Голсуорси начал работу над романом «Сдается внаем»). В Гранаде опять 
произошло несчастье: Ада «заболела испанским гриппом, за которым последовала 
пневмония. Это было глупо и несправедливо, поскольку, хотя Он и был 
великолепной сиделкой, к беспокойству относительно моего ужасного состояния 
прибавлялась тревога по поводу того, что я попала в руки к врачу-испанцу со 
средневековыми представлениями о медицине... Он постоянно приводил нас в 
изумление своими странными советами и процедурами, не говоря уже о его 
отвратительном английском...» Этого врача Голсуорси называл «лошадиным доктором 
из Гранады».
 Даже на обратном пути случилась неприятность: из-за забастовки на железной 
дороге они добирались «окольными путями, А. задыхалась, прибыли в Мадрид и 
сразу же отправились в Прадо, что со стороны А. после 24 часов подобного 
путешествия было проявлением силы духа. Гойя вызвал у нас такой же энтузиазм, 
как и предстоящее возвращение домой...» Аде понадобилось просидеть «шесть 
недель в заключении в Гроув-Лодже», чтобы отойти от невзгод этого злосчастного 
зимнего отдыха.
 Апрель 1920 года, наступивший вскоре после возвращения Голсуорси из Испании, 
должен был напомнить ему 1906 год – время головокружительных успехов. В 
Сент-Мартинз-тиэтр пошла его пьеса «Без перчаток», которая была принята 
публикой с восторгом: «Спектакль в среду прошел очень бурно, так как зрители 
сразу же почувствовали, что видят пьесу, выходящую далеко из разряда обычных, и 
потребовали, чтобы перед ними выступил автор, – и мистер Голсуорси весьма мудро 
и тактично выполнил это требование». Гарди написал Голсуорси, цитируя своего 
друга сэра Джорджа Дугласа, который сказал ему: «Я трижды смотрел действительно 
хорошую и прекрасно скомпонованную пьесу – это «Без перчаток» Голсуорси». Итак, 
на автора продолжали сыпаться поздравления, причем на сей раз пьеса приносила 
большие доходы и самому Голсуорси, и ее постановщикам, тогда как раньше его 
пьесы часто высоко оценивались критикой, но с материальной точки зрения имели 
незначительный результат. В конце месяца пьеса была опубликована в сборнике под 
названием «Пьесы: серия четвертая». В марте вышел в свет сборник эссе Голсуорси,
 который, несмотря на довольно сдержанные отклики прессы, был переиздан уже 
через месяц.
 Пьеса «Без перчаток» была произведением, которое, несмотря на то, что его язык 
и идеи определены духом эпохи, выдержало испытание временем. Ведь проблема, 
поставленная в пьесе, актуальна и по сей день. Ее суть состоит в том, что семья 
нуворишей Хорнблоуэров собирается строить фабрику, что испортит вид из дома 
местных помещиков Хилкристов, которые из поколения в поколение владели этими не 
тронутыми цивилизацией местами. Конфликт усугубляется тем, что Хорнблоуэр видит,
 что миссис Хилкрист – сноб по натуре – подвергает остракизму его жену. Миссис 
Хилкрист довольно недостойным способом выясняет некоторые компрометирующие 
подробности из прошлого семьи Хорнблоуэров и угрожает рассказать об этом всем, 
если те не откажутся от строительства фабрики. Единственная положительная 
героиня в пьесе – юная и наивная дочь Хилкристов Джилл, которая сознает, 
насколько недостойно ведут себя обе семьи. Первой исполнительницей этой роли 
была актриса Мэгги Олбанези [121] , которая умерла совсем молодой, и на смерть 
которой Голсуорси откликнулся следующими трогательными словами: «Нечасто смерть 
проливает кровь так напрасно».
 Но дороже успеха пьесы для Голсуорси была его все возрастающая вера в новые