и вскоре после смерти Лилиан увез Аду и младших Саутеров на длительный отдых.
 Что же касается работы, то 1924 год и в этом отношении был весьма 
неблагоприятным: две пьесы: «Джунгли», поставленная в марте в 
Сент-Мартинз-тиэтр, и «Старая Англия», поставленная в октябре, – были весьма 
критически восприняты прессой. Первая из них – тематически необычная для 
Голсуорси пьеса об Африке, которую Герман Оулд [125] назвал символическим 
воплощением «больших империалистических джунглей, делающих людей игрушкой – ибо 
в мире политики и коммерции у нас царит закон джунглей», – была, по словам 
одного критика, «любопытным, вышедшим из-под пера Голсуорси экспериментом». 
Мэррот вспоминает, что именно в связи с этой пьесой он единственный раз в жизни 
видел писателя в состоянии крайнего раздражения: «Я дал им нечто новое – в этой 
пьесе участвует всего одна женщина и практически нет любовной линии, – и это их 
не устраивает». Пьеса «Старая Англия» – инсценировка его рассказа «Стоик» – 
единодушно была признана весьма скучной.
 Не вызывает сомнений, что Голсуорси очень волновался по поводу оценки своих 
произведений. Вот что он писал о своей книге – еще одном сборнике эссе, 
изданном годом ранее (13 сентября 1923 года): ««Таймс Литерери Сапплмент» 
опубликовала заметку о моей книге «Моментальные снимки» – весьма справедливую и 
довольно доброжелательную. Я потерял творческий запал». Он старался сберечь 
свои силы, отказываясь от той работы, которая могла бы помешать ему писать 
романы. Когда университет в Кембридже предложил ему читать лекции, он отклонил 
это предложение: «Мне очень трудно писать лекции и речи, и я боюсь, это 
помешает мне сосредоточиться на романе». Но спасения от ненасытной жажды Ады к 
путешествиям у него не было.
 30 октября 1924 года вышел в свет роман «Белая обезьяна» – первая часть новой 
трилогии «Современная комедия». В письме миссис Чичестер Голсуорси рассказывает,
 что работать над этой книгой ему приходилось в разных местах, более того – в 
разных частях света.
 «Возможно, Вам будет интересно узнать, где был написан роман «Белая обезьяна». 
Я начал работу над ним в ноябре 1922 года в моем доме в Хэмпстеде на окраине 
Лондона. К маю 1923 года я написал больше трети романа; вторая часть была 
создана в июне – начале июля в Кортине (итальянский Тироль), над третьей я 
работал в ноябре на Мадейре и в декабре в Монт-Эсториале в Португалии. Как 
видите, писателю нужны только перо, чернила и голова на плечах».
 Главная героиня «Белой обезьяны» – дочь Сомса Форсайта Флер, которая теперь 
замужем за Майклом Монтом. Запутавшись в своих отношениях, она чуть было не 
вступает в любовную связь с поэтом Уилфридом Дезертом, но в последний момент ее 
что-то останавливает. В это время Сомс пытается предотвратить скандал, 
связанный с делами возглавляемой и им страховой компании, где обнаружено 
мошенничество. В описании этой ситуации Голсуорси проявляет знание мира 
финансов и большого бизнеса, мира его отца и дядей – типичных Форсайтов. Еще 
одна сюжетная линия, как бы контрастирующая с главной, связана с историей 
Бикета и его жены Вик, которые, борясь с нищетой, стараются накопить денег, 
чтобы уехать в Австралию. Логическим концом романа является рождение ребенка – 
сына Флер и Майкла, который, как и в романе «В петле», воплощает надежды на 
будущее всей семьи.
 Книга содержит в себе несколько сюжетных линий, среди которых трудно выделить 
главную, она в значительной степени отражает состояние Голсуорси в момент 
работы над ней. Роман вновь и вновь свидетельствует о его отчаянии при мыслях о 
тщетности жизни, о неизбежности смерти; в чем искать надежду или смысл 
существования? Вот что думает по этому поводу Сомс:
 «Так и жизнь – садовник, подравнивающий лужайки... Стричь лужайки, чтобы все 
шло гладко. А какой смысл? И, поймав себя на таких пессимистических мыслях, он 
встал. Лучше пойти к Флер – там ведь надо переодеваться к обеду. Он признавал, 
что в переодевании к обеду есть какой-то смысл, но в общем – это все вроде 
стрижки лужаек; снова зарастет, снова надо переодеваться. И так без конца! 
Вечно делать одно и то же, чтобы держаться на каком-то уровне. А к чему?»
 А вот пример размышлений Майкла Монта: «Черт! До чего непонятная книга – 
человеческое лицо! Целые страницы заполнены какими-то своими мыслями, 
интересами, планами, фантазиями, страстями, надеждами и страхами. И вдруг – 
бац! Налетает смерть и смахивает человека, как муху со стены...»
 По крайней мере один из поклонников Голсуорси признает, что был полностью 
захвачен чтением романа: миссис Томас Гарди пишет Аде: «Он (Томас Гарди. –  К. 
Д.)  брал книгу с собой в постель, чтобы почитать немного, если проснется, – 
это первый случай за нашу совместную жизнь, когда он брал книгу на ночь...»
 Издание книги совпало со смертью Лилиан Саутер, и Джон с Адой решили найти 
утешение в очередном путешествии за границу. 19 ноября в итальянском городе 
Мерано к ним присоединились молодые супруги Саутеры. Сохранились дневниковые 
записи Рудольфа об этой поездке, в которых он описывает, как бесконечно 
предупредителен к Аде был Джон; так, например, на ночном поезде, направлявшемся 
на юг, в Сицилию, «Дж.Г. поместил нас всех очень удобно. Не устаешь удивляться, 
наблюдая, какую заботу он проявлял в дороге об А. – все было сделано как нужно, 
каждое ее желание и прихоть выполнялись». Или в Сиракузах: «Дж. Г. намерен 
перебраться поближе к солнышку – через Египет в Африку или на юг Африки, если 
здесь погода не исправится. Он постоянно думает об А. и о том, чтобы ей было 
хорошо».
 Интересно узнать, какое впечатление забота Голсуорси производила на 
постороннего наблюдателя; в своем «Портрете Барри» Цинтия Асквит пишет: 
«Голсуорси, который нравился мне все больше и больше, был похож на идеального 
школьного учителя из пьесы, а его манеры были, как всегда, безукоризненны. То,