| |
превратиться в этого зверя, чтобы задрать коров и навредить
другому пастуху. Благодаря своему знанию и профессиональным
приемам пастух исполнял роль посредника между миром людей и миром
природы. Он мог символически, в одних случаях, приоткрыть завесу
между этими мирами, а в других — воздвигнуть преграду между ними.
Так, когда хозяева не могли отыскать пропавшую скотину, полагали, что
это леший или колдун «закрывает» ее от человеческих глаз, то есть она
находится в том самом месте, где ее ищут, но люди просто не видят
животное. В подобной ситуации обращались к пастуху, веря, что он
может договориться с лешим и «открыть» корову, сделать видимой.
Вместе с тем на Вологодчине, когда пастух обнаруживал появление на
поскотине медведя, то ложился на землю лицом вниз, вследствие чего ни
коровы не видели зверя, ни он их: вместо скотины медведю казались
неподвижные камни. В некоторых местных традициях важная роль
отводилась пастуху во время падежа скота: он добывал очищающий от
болезней «живой» огонь, прогонял стадо через костер или «сквозь
землю» — через вырытый в земле ров.
Пастух следил не только за вверенными ему животными, но также
имел право предъявлять особые требования к их хозяевам, так как
благополучие при пастьбе зависело и от поведения владельцев скотины.
Они не должны были нарушать правил, оговоренных между ними и
пастухом в день его найма. К числу наиболее распространенных
запретов, касающихся поведения хозяев и прежде всего женщин,
которые в большей степени были связаны с уходом за скотиной,
относились следующие: ругать и бить скотину, бросать в нее камешки
при отправлении на пастбище, выгонять коров босиком и без головного
убора, поминать нечистую силу при выводе скотины со двора,
использовать для выгона голик или метлу и т. п. Если пастух видел
нарушителя, то наказывал его, ударяя веткой и прогоняя домой. Обычно
хозяйки старались не портить отношения с пастухом, опасаясь, что он
может определить их скотину в жертву лешему или просто навредить ей.
По завершении сезона пастьбы пастух уничтожал часть
принадлежавших ему профессиональных предметов и снимал с себя
ответственность за скотину. После получения им вознаграждения за
работу договор считался выполненным обеими сторонами — пастухом и
деревенской общиной. Пастуха чествовали, как и в день первого выгона
скота, одаривая пирогами, яйцами, маслом, домашним сыром. До
следующей весны он был свободен. В этой связи показательна русская
поговорка: «Коровки с поля — и пастуху воля».
Мельник
Мельник, как и другие «специалисты», труд которых не был
земледельческим, имел особое положение в крестьянской общине.
Многие причины обусловили мифологические представления о нем, в
которых он предстает необычным человеком. Специфическое
расположение мельниц, водяных — на реке, пруду или другом водоеме,
а ветряных — на высоком месте, но в любом случае — в отдалении от
поселения, породило веру в связь мельника с нечистой силой: духами
воды и теми, которые заведуют ветрами. Умение мастера совладать с
природными стихиями, приводящими в движение мельничный механизм,
послужили основой для наделения его в крестьянском сознании
магическим знанием сродни колдовскому. Кроме того, особое отношение
к мельнику складывалось в связи с причастностью его работы к
основному продукту крестьянского труда — хлебу.
От профессиональных знаний и умений мельника зависело не
только качество и количество получаемой из зерна муки, но и
долговечность работы мельничной постройки. Неслучайно в народе
говорили: «Мельник не бездельник, хоть дела нет, а из рук топор
нейдет». Секреты в работе мельника относились простыми людьми к
области необычного. В связи с этим знаменательны сведения о
получении профессионального опыта, которые содержатся в одном из
мифологических рассказов, записанном в селе Новиковка Самарской
губернии: умелый местный мельник перенял все свои знания от
нерусских мастеров, у которых ему пришлось учиться пять лет. Согласно
мифопоэтическому сознанию, «специалисты»-инородцы всегда
считались в народе более умелыми, сильными, «знающими». Крестьяне были уверены,
что мельнику в работе помогает нечистая
сила, что хозяева водяных мельниц вступают в договор с водяным, а
работающие на ветряных мельницах — с лешим или вихрем. В
Симбирской губернии даже считали, что мельник продает свою душу
водяному и каждую ночь отправляется спать к нему на дно водоема.
Договор поддерживался постоянными жертвоприношениями. Обычной
жертвой были продукты, связанные с мельничной работой: крошки
хлеба, часть муки или зерна из каждого мешка. Остановка механизма
мельницы нередко связывалась с несоблюдением мельником
своевременного принесения жертвы. Так, в Вятской бернии бытовал
рассказ о том, как женское мифологическое существо «шишига» не
давала мельнику работать, садясь на мельничную шестерню и
останавливая все устройство. Перебои в работе продолжались до тех
пор, пока тот не привез табаку и не бросил его в пруд для шишиги. По
праздникам в качестве жертвы-угощения водяному в воду лили водку. В
|
|
