болеть  и  тебе,  кровь,  не  бежать;  аминь.  Более  древним  в  заговорах 
является  обращение  к  природным  стихиям  и  явлениям:  к  заре,  воде, 
земле, месяцу. Так, например, при заговаривании зубной боли во время 
новика — молодого месяца — к ночному светилу обращались с вопросом: «Князь  
молодой,  рог  золотой,  был  ли  ты  на  том  свете?» — 
«Был». — «Видал  ли  ты  мертвых?» — «Видал». — «Болят  ли  у  них 
зубы?» — «Нет,  не  болят».  Дай  Бог,  чтобы  и  у  меня,  раба  Божия 
(имярек), никогда не болели. 
При  произнесении  заговора  с  обращением  к  той  или  иной 
природной  стихии  знахарь  совершал  также  неоднократные  поясные 
поклоны ей. В одном тексте архаичные образы стихий могли сочетаться с 
более поздними христианскими. 
Лечение, чтобы быть  эффективным,  требовало от  знахаря прежде 
всего,  а  также  иногда  и  от  больного  соблюдения  предписанных 
традицией норм поведения. К ним, в частности, относилось воздержание. 
Так, например, при лечении  от порчи  знахарь  обращался  с молитвой  к 
Илье  Пророку.  В  этом  случае,  согласно  народным  представлениям,  и 
лекарю, и больному весь «Ильинский» месяц — июль — следовало жить 
«в чистоте души и тела и не иметь блудного греха», без чего лечение не 
могло  быть  успешно.  К  особенностям  лечебной  практики  относилась 
неоднократность  совершения  тех  или  иных  действий:  знахарь 
произносил  тексты  заговоров,  клал  поклоны,  дул,  обливал  больного  и 
т. д.  три,  девять,  двенадцать,  двадцать  семь  раз —  как  того  требовало 
учение,  переданное  ему  старшим  мастером.  Некоторые  детали  облика 
знахаря  и  его  действия  во  время  сеанса  подчас  были  странны,  с 
обыденной  точки  зрения:  для  врачевания  он  надевал  верхнее  платье 
задом наперед, при произнесении заговора ступал ногами не вперед, как 
обычно, а назад, плевал через левое плечо или в  сторону, шептал или 
бормотал.  Все  это  в  традиции  осознавалось  как  необходимые  меры, 
обеспечивающие успех в лечении. 
Если  человек,  лечившийся  у  знахаря,  начинал  зевать  во  время 
сеанса, а потом, после посещения, хорошо спал, это воспринималось как 
показатель хорошего лечения и выздоровления. В народе считали, что с 
зевотой  выходит  болезнь.  В  современных  записях  этнографов 
отмечается,  что  сами  знахари  после  лечения  тоже  зевают,  а  иногда 
болеют несколько дней, плохо себя чувствуют. Вознаграждение  за  работу  
традиционно  почти  никогда  не 
обговаривалось.  Бывало,  что  знахарь  его  не  всегда  и  брал,  объясняя 
больному: «Дело божеское — за что тут брать». Иногда лишь он просил 
принести что-либо, необходимое для лечения: масло, сливки, скипидар и 
т. п.  Вместе  с  тем,  согласно  народным  представлениям,  труд  знахаря 
должен был обязательно быть вознагражден, иначе лечение могло стать 
нерезультативным. В мифологическом  сознании  оплата  воспринималась 
как  необходимая  часть  акта  обмена,  на  другой  стороне  которого 
выступала  деятельность  знахаря,  обеспечивающая  выздоровление. 
Вознаграждение  обычно  представляло  собой  продукты  крестьянского 
труда или что-либо из одежды. 
Болезнь самого «знающего» расценивалась в народе как наказание 
его  за  что-то  неправедное,  совершенное  им.  Бытовало  также 
представление  о  том,  что  неблагополучие  детей  знахаря  напрямую 
связано  с  владением  им  магическим  знанием.  Вместе  с  тем  знахари 
всегда  пользовались  большим  уважением  в  крестьянской  общине.  Во 
многих местах «знающих» почитают до сих пор. 
Пастух  
Пастух был одним из важнейших людей в деревне. Само название 
этой «специальности»  образовано  от  слова «пасти»,  означающего 
«беречь, хранить, держать в целости, охранять». Осознание значимости 
роли пастуха в обеспечении благополучия скота, жизненно важного для 
крестьянского  хозяйства,  нашло  отражение  в  русской  пословице: «У 
пастуха вся деревня в долгу». 
К пастуху, однако, в деревенской общине почти всегда относились 
неоднозначно,  что  могло  объясняться  рядом  причин.  Как  правило, 
пастухи  отличались  от  обычных  крестьян  рядом  особенностей.  Чаще 
всего пастух был чужаком, его нанимали из другого селения, а иногда и 
из  довольно  далеких  мест.  Так  на  Новго-родчине  ценились  пастухи — 
выходцы  из  Псковской  или  Витебской  губерний,  в  Каргополье — 
пошехонцы  из  Ярославской  губернии  и  ваганы,  жители  окрестностей 
реки Ваги, протекавшей в Архангельской и Вологодской  губерниях. Это 
соответствовало мифологическим представлениям о том, что выходец из чужих 
земель всегда сильнее своего «специалиста». Нередко в пастухи 
выбирали  человека,  не  имевшего  своей  земли, —  пришлого  или 
переселенца, а также бобыля, сироту или одинокого старика, то есть не 
занимавшихся  земледелием.  Кроме  того,  зачастую  в  пастухи  шли 
увечные,  калеки  и  даже  люди  с  психическими  отклонениями  и 
странностями  в  поведении,  не  способные  к  обычным  крестьянским 
работам.  В  народе  таких  называли «неумственные», «нехитренькие». 
Все это снижало статус пастуха в общине. Вместе с тем крестьяне были 
уверены,  что  пастух  силен  не  телом,  а  своими  необыкновенными 
магическими знаниями и силой, позволяющими уберегать целое стадо в 
течение  сезона  пастьбы:  с  Егорьева  дня  до  Покрова.  Согласно