| |
топили для нее баню, принося даже одежду покойного, чтобы «было во
что одеться»; один из участников обряда изображал умершего, уходя за
межу. В Пермском крае роль души умершего выполняли обмывальщик
или обмывальщица — в зависимости от пола умершего. После обмывания
покойного обмывальщикам за работу отдавали одежду умершего, и в
сороковой день на проводы души они приходили именно в ней. Кроме
того, здесь сразу после смерти было принято вешать на икону белое
полотенце, застилать стол холщовой скатертью, на которую клали
сшитый из белого же холста мешочек-«кото-мочку». «Котомочка»
оставалась на столе до сорокового дня, когда рано утром, иногда — до
восхода солнца, устраивалась поминальная трапеза, во время которой
обмывальщик сидел в переднем углу — на самом почетном месте. После
трапезы в «котомочку» клали полотенце с иконы, скатерть со стола,
чашку, ложку, блюдечко, нитки, иголку, свечу, хлеб. Все это
предназначалось для обмывальщика и одновременно — как будто для
души покойного, отправлявшейся в последний путь. «Котомочку»
передавали обмывальщику, а затем все родственники по очереди
подходили к нему прощаться. При этом падали в ноги, кланялись,
целовали, обращаясь, как к умершему: «Прощается с тобой твое
дитятко», «Прощается с тобой твой тятя» и т. д. При выпроваживании
души снимали полотенце, висевшее сорок дней, и у порога встряхивали
его, приговаривая: «Ну, все, душенька, пошли, уходи к себе, иди к
Богу». Простившись со всеми, кто провожал душу, обмывальщик с
котомкой в руках уходил от дома, изображая уход души. Затем он
возвращался и присоединялся к родственникам умершего, которые шли
на кладбище. Пермские старообрядцы провожали душу так: снимали с
икон висевшее там со дня смерти полотенце, шли с ним на окраину
деревни и там встряхивали.
По народным представлениям, до сорокового дня существовала
потенциальная опасность превращения души в демоническое существо,
«ходячего» покойника. Для избежания этого и совершались
предусмотренные традицией ритуалы. После же «сороковин», когда
душа, по поверьям, обретала свое новое место, она переходила в разряд
предков, становилась обитателем потустороннего мира, не
представляющим ничего неожиданного для живых людей. В народе
считали, что если до сорокового дня в дом ходит душа умершего, то
после этого срока может появляться лишь нечистая сила, принимающая
облик покойного. Она опасна для живых: если ее впустить в избу, то она
может покалечить или убить.
У восточных славян сохранились представления о том, что душа
праведного человека отходит в иной мир в положенный срок, а душа
грешника может задержаться на земле до тех пор, пока не искупит свои
грехи. По поверьям, души грешников не имеют покоя: они беспрестанно
носятся по земле, порождая ветры, вихри, бури. В этом плане
показательно, что в архаичных представлениях о творении человека из
элементов космоса дух, дыхание и душа считались происходящими от
ветра. В некоторых местах в Полесье считали, что души колдунов, злых богачей и
умерших не своей смертью остаются на земле до тех пор, пока
не сгниют их внутренности. По воззрениям украинцев, душа
некрещеного младенца летает над землей семь лет, прежде чем
превратится в русалку. Русалками также становятся утонувшие девушки
и молодые женщины.
Несмотря на то что народные представления о локализации «того»
света чрезвычайно разнообразны, — он может находиться на небе, под
землей, на краю земле, в воде и под водой — в рамках поминальной
обрядности посмертное существование души связывалось прежде всего с
кладбищем. Кладбище воспринималось не только как место упокоения
тел, но и как обитель бессмертных душ. В положенные сроки
родственники посещали могилки для поминовения душ умерших,
которые нуждаются в этом. Самым страшным в народе считалось, когда
не было «ни телу погребенья, ни душе поминовенья». До сих пор
повсеместно широко бытуют рассказы о том, как во сне являются
умершие, напоминая о себе. По поверьям, если душу не поминают, то на
«том» свете ей нечего есть: перед нею на столе ничего нет.
В определенные календарные сроки, когда, согласно
традиционным представлениям, открывались границы между мирами
живых и мертвых, души умерших посещали родные дома и места, где
человеку приходилось бывать при жизни. С этими представлениями
связаны поминальные обычаи оставлять на столе и на могилах угощение
для душ предков, а также в некоторых местностях — «опахивать»
могилки.
Девичья красота
Символическое понятие девичьей красоты в народном сознании
связывалось с половозрастной группой девушек, достигших брачного
возраста. В местных свадебных традициях девичья красота могла
назваться также «волей», «девьей красой», «покрасой», «кросотой».
Наделенность девушки этим качеством относилась к периоду ее
«невещенья», «красования», то есть со времени наступления
физиологической зрелости до вступления в брак. Однако понятие
девичьей красоты становилось актуальным не в пору девичества, а с
|
|
