| |
закапывали в правом углу под избой, призывая домового войти в новый дом. В
некоторых других местах домового перевозили на помеле или
хлебной лопате. Чтобы в новом доме было покойно, после переезда
пекли специальную шаньгу, обходили с ней вокруг дома, клали на
лопату и в подпечек, и говорили: «Дедушко-доманушко, бабушка-
доманушка, я гостинец вам кладу. Вы меня не гоните и не браните, я
жить пришла, ночевать пришла, вековать пришла. Меня из дому не
гоните, лучше кормите».
Бывали случаи, когда домового забывали позвать с собой. Это
было чревато для жильцов, которые въезжали в дом с оставленным
«хозяином»: старый и новый, прибывший со своими домочадцами,
домовые не могли поладить, что вело к постоянному грохоту, стонам,
швырянию и ломанию предметов в доме. Такая обстановка в избе
изнуряла новых жильцов, пока они не догадывались, в чем дело. Чаще
всего обращались к старым хозяевам с просьбой забрать своего
домового к себе, и те осуществляли обряд его перевоза. Оставленного
или напущенного чужого домового или своего, но сильно
разгулявшегося, знающие люди смиряли разными способами. В
Вологодской и Нижегородской губерниях били метлой по стенам хлева и
избы с особыми приговорами. На Новгородчине и в Олонецкой губернии
для пуганья домового использовали новую плетку с тремя хвостами или
особый веник. Вологодские крестьяне в надежде усмирить домового
тыкали вилами по нижним венцам строения. В Оренбуржье считали, что
чужого домового, мешающего жить, можно выгнать, водя внутри дома по
углам мужскими штанами. Согласно поверьям, домовой должен был уйти.
Оберегом от чужого домового в некоторых местностях считали венки,
сплетенные на Троицу; их обычно развешивали в хлеву.
Чтобы предотвратить проказы своего домового в хозяйстве, в
конюшне помещали медвежью голову, убитых птиц — ястреба или
сороку; под домом закапывали череп козла. Если домовой мучил
скотину, хребты животных и углы в хлеву намазывали дегтем. Для кур в
качестве оберега от шалостей домового использовали камень с
природным отверстием, называемый в народе «куриным богом», старый
лапоть или горлышко от старого разбитого кувшина. Кое-где считали, что
домовой — единственное демонологическое
существо, которое не боится молитвы. Зато во многих местах крестьяне
были убеждены, что против развоевавшегося «суседки» с успехом можно
использовать крестное знамение, а также матерную брань. По поверьям
населения Оренбуржья, боится он и людей, которые являются
крестными. В случае если домовой наваливается на человека и душит,
стоит только позвать: «Крестная!», и он тут же пропадет. Однако во
многих деревнях до сих пор помнят и запреты, связанные с
представлениями об этом мифологическом персонаже. Согласно
народной традиции, всех животных, в образе которых, по мнению
крестьян, мог появляться домовой, запрещалось убивать в пределах
дома и двора: это могло привести к падежу скота и даже смерти людей.
Чтобы не нажить неприятностей, рассердив домового, женщины
соблюдали запрет выходить из дома с распущенными волосами, в ночное
время работать или кормить ребенка, ложиться спать без ужина.
Домовой любит мир и согласие в семье, поэтому, чтобы избежать его
недоброжелательства, нельзя ругаться дома и во дворе.
Когда в новый дом входили или приводили купленную скотину,
говорили:
Дедушко-доможирушко,
Да бабушка-домованушка,
Пустите нас. Пой, корми сытёхонько
Води светлёхонько. Не мори.
Кикимора
Кикимора лесная. С. Коненков.
Кикимора — персонаж, свойственный в основном севернорусской
мифологической традиции. Ее представляли домовой хозяйкой и иногда
— женой домового.
Имя этого персонажа состоит из двух частей: «кик» и «мора». Одни
исследователи считают, что первая часть, возможно, происходит от
глагола «кикать» в значении «кричать, плакать, причитать». Другие же
возводят ее к древнему балто-славянскому корню кик- / кык- / кук-,
содержащему значение горбатости, скрюченности. Вторая часть слова
«кикимора» — «мора», а также близкое ему в славянских языках слово
«Мара» мот быть именами самостоятельного мифологического
персонажа, тоже домашнего духа, и восходят к общеславянскому корню
моръ-, означающему «смерть». В местных огласовках имя кикиморы
могло звучать как «шишимора». Это слово ученые связывают с глаголом
«шишить», существующем в народных говорах и имеющим значение «копошиться,
шевелиться, делать что-то украдкой». Нельзя не отметить,
что смысловые оттенки всех приведенных корней и слов соотносятся с
соответствующими характеристиками образа кикиморы в традиционных
представлениях.
В мифологических рассказах кикимора предстает уродливой,
сгорбленной старухой, в лохмотьях, неряшливой, с распущенными
|
|
