| |
положив на плечи жерди и накрывшись старой грубой тканью, иногда
украшенной лентами и колокольчиками. Первый из них держал в руках
палку с маской коня из соломы или тряпок, а в некоторых местах — с
настоящим лошадиным черепом. Среди участников «вождения русалки»
выделялся муж-чина-«погонщик», одетый в ветхий женский костюм,
состоящий из рубахи и поневы; а его лицо закрывала специально
изготовленная черная глиняная маска.
Ритуальное изгнание русалок устраивалось обычно вечером, ближе
к полуночи. Традиционно, проведя «русалку» по всему селению, ее
выпроваживали за околицу: в ржаное поле, к лесу или реке.
Центральным действием «проводов» было шествие многочисленных
жителей в праздничной одежде вслед за «русалкой», ряженой или в
виде чучела. Участники процессии стучали заслонками и косами; при
этом женщины то причитали, то пели веселые плясовые песни и
смеялись.
В ходе обряда «русалки» проявляли свою агрессивную природу. В
Тамбовской губернии мужчины, переодетые в торпища, прятались в
ржаном поле, а когда шествие приближалось к ним, они, изображая
русалок, неожиданно выскакивали из засады и бросались на девушек и
женщин, стараясь ударить кнутом, а затем начинали преследовать
убегавших. В Рязанской губернии на собравшуюся толпу набрасывалась
сама ряженая русалка, резко развернувшись, как только ее подводили к
полю. Схватив кого-нибудь, она принималась щекотать «жертву», затем,
внезапно оставив ее, накидывалась на следующую. На Орловщине две
де-вушки-«русалки» незаметно подбирались к месту гуляния молодежи и
вторгались в него. Собрание с криками: «Ах, русалки идут!» —
бросалось врассыпную, а «русалки» ловили девушек и парней и
щекотали до слез. «Русалка-конь» во время шествия метался во все
стороны, разгоняя и давя народ, пугая тех, кто сидел около своих домов
и не участвовал в обряде. Поведение «русалок» разных типов, их
гримасы и шутки вызывали общий смех и хохот.
В долгу у «русалок» не оставались и люди. В Рязанской губернии
вышедшие на улицу жители нападали на ряженных русалками девушек с
криком: «Гони русалок!», вынуждая их бежать к границе с соседней
деревней. Тульские крестьяне бегали по полям, махая помелом, как бы
отгоняя воображаемую русалку и громко крича: «Догоняй, догоняй!»
Участники процессий для выпроваживания «русалки» гремели
трещотками, били в заслонки и тазы, щелкали кнутами, а выйдя за
пределы селения, стреляли из ружей холостыми патронами.
Изгнанные девушки-«русалки» какое-то время прятались в жите, в
соседней деревне или в лесу, а затем, разоблачившись из обрядовых
костюмов, возвращались домой. «Русалка-конь» на глазах публики
валился на бок, задирал вверх ноги, изображая смерть. Ряженые
скидывали с себя маску с пологом, которые участники «проводов»
бросали в реку, или, разбив и разорвав на части, раскидывали по
сторонам. Череп лошади «погребали» — бросали за деревней в яму, где
и оставляли до следующего года. С соломенной или тряпичной куклой
поступали по-разному. В Саратовской губернии чучело оставляли в поле
на меже, а в Рязанской — сжигали на костре или разрывали на куски и
разбрасывали.
В народной среде обязательность проведения обряда «проводов
русалки» объясняли желанием вовремя избавиться от этих опасных
существ. Так, воронежские крестьяне считали, что, если не бросить в
поле «русалку», «то русалки всю лету будут тра-щать (стращать,
пугать)». Вместе с тем ритуальное растерзание, сжигание или просто
оставление чучела русалки в ржаных полях способствовало, по
народным представлениям, лучшему росту хлебов.
«Проводы русалки» сопровождались или завершались еще одним
важным ритуальным действием: участники обряда обливали друг друга
водой. Это могло происходить во время шествия с «русалкой» и после
него, уже на гулянии с хороводами, песнями и плясками. В саратовской традиции
обливание осмыслялось как призывание дождя в летний
период. Но, кроме того, общеизвестно, что обливание водой, равно как и
купание, и перепрыгивание через огонь, в традиционной культуре
всегда связывалось с идеей очищения, особенно тех, кто участвовал в
ряженье. Действительно, завершающим актом «проводов русалки» кое-
где в Рязанской губернии было обязательное перепрыгивание
участников обряда через костер, на котором сгорало чучело русалки.
Здесь считали, что каждый перескочивший через огонь получал защиту
от болезней, злых духов и колдунов. В Тульской губернии существовал
обычай непременного омовения в реке на рассвете, после совершения
обряда. Этот обычай местные жители связывали со снятием запрета на
купание после ухода русалок.
В русском фольклоре нередко встречается мотив возвращения
девушки, ставшей русалкой, в человеческий мир. Обычно
мифологические рассказы повествуют о том, что при попытке вернуться
русалка обращается к людям:
говорили, что мать у них прокляла дочь. Ночью нельзя было
ругаться, а она прокляла. Она оборотилась русалкой. Я иду однажды
вечером, а она стоит у угла дома и кричит: «Андрей, надень мне крест!»
|
|
