| |
символику. Так, например, во вьюнишных песнях ярые пчелы являются
элементом образа дерева «с тремя угодами»:
Уж как первая угода —
Соловей гнезда вьет
, Соловей гнезда вьет,
Малых детонек взведет.
Как вторая угода —
Белояры пчелы,
Белояры пчелы
Сладкий мед несли,
Сладкий мед несли
Ко вьюнцу-молодцу,
Ко вьюнцу-молодцу
Со обручной со своей. <…>
Ох, уж как третья угода —
Есть тесовая кровать,
Ножки точеные,
Позолоченные.
Ох, на кроватке тесовой Лежит перина пухова,
Ох, на перине пуховой
Лежит подушка парчева,
Ох, на подушке парчевой
Лежит вьюнец-молодец,
Ох, вьюнец-молодец
Со обручной со своей
Очевидно, что приношение пчелами меда символизирует
сближение «вьюнца» с его «обручной». Показательно в этом плане
традиционное название первого месяца супружества — «медовый
месяц». У белорусов сон молодой женщины о пчелином укусе
предвещает ей беременность. С эротической символикой пчел связан
полесский свадебный обычай, согласно которому отец жениха в случае
«честности» невесты выдирал всех пчел возле своего дома и в первую
очередь угощал медом родителей невесты. В этой же связи следует
отметить, что постоянный в фольклорных текстах эпитет пчел — «ярые»
— является словом с тем же корнем, что и имя славянского божества
весеннего плодородия Ярилы.
В мифопоэтических представлениях и текстах пчела выполняет
роль посредника, что объясняется представлениями о ее
«иностороннем» происхождении. В веснянках, как уже упоминалось
выше, пчела приносит из-за моря ключи для отмыкания весны.
Довольно отчетливо посредничество пчелы между мирами
проявляется и в толкованиях снов. Так, в Краснодарском крае считали,
что если во сне приснятся пчелы, то кто-то должен умереть.
Отмеченные представления о пчеле — непорочность, созида-
тельность, мудрость, идеальность и, следовательно, божественность, а
также ее посредничество — обусловливают соответствующие
характеристики и символическое значение в традиционной культуре
продуктов ее труда — воска и меда. Отсюда также широкое применение
их в обрядовой сфере.
Воск, например, нередко выполнял функцию посредника в
практике гаданий. Во время Святок растопленный воск выливали в воду и по
застывшему изображению судили о будущем. После крещения
ребенка гадали о его судьбе, для чего закатывали в воск его волосы и
бросали в воду, при этом смотрели: если воск утонет, то считали, что
жизнь ребенка будет недолгой. Гадание с воском использовалось и в
пчеловодческой практике: «Когда на пасеке какое-нибудь несчастье, то
можно узнать виновника его. Для этого берут из поврежденных ульев
воску и растопленный воск льют в воду. Выльется либо сам виновник,
либо какая-нибудь вещь, по которой можно его узнать»; чтобы наказать
виновного, «лепят из воску куклу, пишут на ней имя человека и кладут
под престол на сорок дней или поминают за упокой сорок обеден.
Оригиналу воскового изображения тогда будет так тошно, что он сам
придет и покается во всем». Общеизвестно также широкое
использование огарков венчальных, четверговых, пасхальных свечей
как продуцирующих и лечебных средств в различных обрядах и
критических ситуациях.
Большое значение в обрядовой практике принадлежало и меду. Его
употребляли в чистом виде, а также в составе ритуальных блюд и
напитков. На особую значимость меда указывает то, что блюда из него
подавали в начале или в конце обрядового застолья. Ярким примером
этого может служить кутья, вкушаемая прежде других блюд в
рождественский сочельник и на поминках. В тверской свадебной
традиции по приезде молодых от венца им сразу же подавали чистый
мед, который они ели из одной ложки. «Разгонным» блюдом в свадебных
застольях считались блины с дыркой посередине, куда наливали мед.
Последним блюдом поминального стола являлась медовая сыта —
разбавленный водой мед. Как акт «кормления» и общения с предками
осмыслялся обряд поливания могил медом, приуроченный к дням
Пасхальной и Фоминой недель.
|
|
