После того как Сатурн был в мрачный Тартар низвергнут,
Миром Юпитер владел, — серебряный век народился.
Золота хуже он был, но желтой меди ценнее.
Сроки древней весны сократил в то время Юпитер,
Лето с зимою создав, сотворив и неверную осень
С краткой весной; разделил он четыре времени года.
Тут, впервые, сожжен жарой иссушающей, воздух
Стал раскаляться и лед — повисать под ветром морозным.
Тут впервые в домах расселились. Домами служили
Людям пещеры, кусты и лыком скрепленные ветви.
В первый раз семена Церерины в бороздах длинных
Были зарыты, и вол застонал, ярмом удрученный.


Третьим за теми двумя век медный явился на смену;
Духом суровей он был, склонней к ужасающим браням, —
Но не преступный еще. Последний же был — из железа,
Худшей руды, и в него ворвалось, нимало не медля,
Все нечестивое. Стыд убежал, и правда, и верность;
И на их место тотчас появились обманы, коварство;
Козни, насилье пришли и проклятая жажда наживы.
Начали парус вверять ветрам; но еще мореходы
Худо их знали тогда, и на высях стоявшие горных
На непривычных волнах корабли закачались впервые.
Принадлежавшие всем до сих пор, как солнце и воздух,
Длинной межою поля землемер осторожный разметил.
И от богатой земли не одних урожаев и должной
Требовать стали еды, но вошли и в утробу земную;
Те, что скрывала земля, отодвинувши к теням стигийским,
Стали богатства копать, — ко всякому злу побужденье!
С вредным железом тогда железа вреднейшее злато
Вышло на свет и война, что и златом крушит, и железом,
В окровавленной руке сотрясая со звоном оружье.
Люди живут грабежом; в хозяине гость не уверен,
В зяте — тесть; редка приязнь и меж братьями стала.
Муж жену погубить готов, она же — супруга.
Страшные мачехи, те аконит подбавляют смертельный;
Раньше времени сын о годах читает отцовских.
Пало, повержено в прах, благочестье, — и дева Астрея
С влажной от крови земли ушла — из бессмертных последней.


В греческой мифологии Золотой век связывался с Кроносом как благодетельным 
владыкой. В мифологии римской Золотой век считался царством Сатурна, 
отождествлявшегося с Кроносом как олицетворение хода времени и низвергнутого в 
преисподнюю своим сыном Юпитером (греческим Зевсом). Интересно, что 
представление о Золотом веке встречается и в мифологии этрусков, где правителем 
мира в «благодатную эпоху» называется бог Сатре. Вполне возможно, что здесь 
налицо заимствование этрусками сюжета греческой мифологии: известно, что между 
владениями этрусков и греческими колониями в Италии существовали тесные 
контакты. Как писал К. Куманецкий, «греки принесли с собой более совершенные 
методы земледелия, алфавит и полисную форму государственного устройства. 
Алфавит греков восприняли не только этруски, но и — через их посредство — также 
умбры, оски и латиняне. Греческий город-государство послужил образцом для 
жителей древней Италии в момент, когда наступило разложение архаической 
племенной организации. Италийцы и этруски, кроме того, охотно заимствовали 
греческих богов, отождествляя их с собственными местными божествами. Латинский 
Вейовис, вооруженный луком и стрелами, был уподоблен греческому Аполлону, а в 
латинской Венере увидели сходство с греческой Афродитой. Довольно рано в Италии 
начали распространяться греческие мифы, особенно миф о бежавших за море 
троянцах во главе с Энеем».
Творение мира и его обустройство во всякой мифологии признаются важнейшими 
деяниями богов. После того как мироздание установлено, среди богов начинается 
борьба за власть. Подобные мифы встречаются и у египтян (Ра и Исида), и у 
шумеров (Мардук и Тиамат), и у финикийцев (Эл и Баалшамем); за пределами 
Средиземноморского бассейна мы находим этот миф у скандинавов (асы и ваны) и у 
кельтов (Племена богини Дану и фоморы). В античной традиции этот миф 
раскрывается в сказаниях о борьбе олимпийских богов с титанами и гигантами.



Впрочем, первоначально и сами титаны выступали «богоборцами» — они восстали 
против собственного отца Урана. Как говорит Гесиод:


Дети, рожденные Геей-Землею и Небом-Ураном,
Были ужасны и стали отцу своему ненавистны
С первого взгляда. Едва лишь на свет кто из них появился,
Каждого в недрах Земли немедлительно прятал родитель,
Не выпуская на свет, и злодейством своим наслаждался.