строить стены этого города».
В историческом контексте Геракл окончательно утратил божественность и 
превратился в героя-родоначальника. Известно, что дорийцы обосновывали свое 
владычество в Пелопоннесе тем, что ведут свой род от Геракла, потомка аргосских 
царей (мать Геракла Алкмена была супругой аргосца Амфитриона); согласно 
Паросской табличке, переселение дорян во главе с Гераклидами (прямыми потомками 
Геракла) в Пелопоннес произошло в 1128 г. до н. э.
Известно, что греки отождествляли Геракла со многими чужеземными богами. Как 
говорит по этому поводу Цицерон в трактате «О природе богов»: «Притом я очень 
хотел бы знать, какого Геркулеса нам следует почитать? Ибо те, которые 
исследуют тайные и малоизвестные письмена, сообщают, что Геркулесов было много: 
древнейший был рожден Юпитером, тоже древнейшим (потому что из древних 
греческих писаний мы узнаем, что и Юпитеров было много). От этого, стало быть, 
Юпитера и Лисифои и родился тот Геркулес, который состязался с Аполлоном за 
треножник. А другой Геркулес, египетский, был рожден Нилом.



Третий — из дигитов горы Иды, ему жители Коса приносят жертвы в честь подземных 
богов. Четвертый — сын Юпитера и Астерии, сестры Латоны, особенно почитаемый 
жителями Тира, которые считают, что Карфаген был ее дочерью. Пятый — в Индии, 
носит еще имя Бэл. Шестой — тот, который произошел от Алкмены и Юпитера, но 
Юпитера третьего, потому что и Юпитеров тоже много».
Характерный пример — отождествление Геракла с финикийским Мелькартом (четвертый 
Геракл в классификации Цицерона). Мелькарт, западносемитский бог солнца, 
мореплавания и торговли, считался божеством-покровителем финикийского города 
Тир. Греки по созвучию имен отождествили Мелькарта с Меликертом, сыном царицы 
Ино, которая вместе с ребенком бросилась в море, спасаясь от ревности богини 
Геры, и превратилась в морское божество: под именем Левкофеи и Палемона им 
поклонялись как помощникам терпящим бедствие. С Гераклом Мелькарта отождествили 
по сходству «функций»: и Мелькарт, и Геракл считались воинами и покровителями 
торговли. Кроме того, поздняя античная традиция приписала Гераклу деяния 
Мелькарта, а именно победу над змеем Тифоном (Йамму — над западно-семитским 
богом моря); согласно мифу, в этой схватке Геракл-Мелькарт погиб, но был 
воскрешен Эшмуном, богом умирающей и возрождающейся растительности (в греческом 
варианте — Иолаем, племянником и возничим Геракла). Это «объединение» Геракла и 
Мелькарта пытался использовать в своих интересах Александр Македонский, 
выводивший, кстати, свой род именно от Геракла. По сообщениям античных 
историков, Александр просил разрешения принести жертву Гераклу-Мелькарту в 
храме Нового города, на что тирийцы предложили царю совершить жертвоприношение 
в Палетире (Старом городе): ведь Александр наверняка войдет в город не один, а 
в сопровождении армии, чего они, стремясь сохранить нейтралитет между 
македонянами и персами, никак не могли допустить. Разумеется, жертва Гераклу и 
в самом деле была только благовидным предлогом со стороны македонского царя. 
Что касается тирийцев, уже в древности их ответ трактовался как двуличный: 
Арриан говорит, что они продолжали сомневаться в исходе войны между 
македонянами и персами, а Диодор прямо заявляет, что тирийцы рассчитывали 
«услужить Дарию, приобрести прочную его благосклонность и получить богатые дары 
за свою услугу: отвлекая Александра длительной и опасной осадой, они давали 
Дарию возможность спокойно готовиться к войне».
Плутарх передает забавные легенды. В начале осады Александр увидел сон: Геракл 
стоит на тирской стене и дружески машет рукой своему потомку. Этот сон был 
истолкован как предвестие падения города после долгой и упорной осады. Другой 
сон приснился кому-то из тирийцев: будто Аполлон (очевидно, тот же Мелькарт, 
отождествлявшийся с Аполлоном как солнечное божество) сказал, что он перейдет к 
Александру, так как ему не нравится то, что происходит в городе. Тогда, словно 
человека, пойманного с поличным при попытке перебежать к врагу, тирийцы опутали 
огромную статую бога веревками и пригвоздили ее к цоколю, а затем привесили на 
шею статуе табличку с надписью «Александров прихвостень».
Эти меры предосторожности Тиру не помогли — город был взят штурмом и разрушен, 
а статую Геракла-Мелькарта вывезли в Грецию.



Другие герои-«установители» не могут сравниваться с Гераклом масштабом своих 
подвигов; тем не менее с каждым из них связан собственный цикл мифов и каждый 
из них внес свой вклад в обустройство мироздания. Так, Тесею мифы приписывают 
победы над чудовищами (Минотавр, кентавры), объединение аттических поселений в 
единый город Афины (синойкизм), учреждение праздника Панафиней, разделение 
афинских граждан на сословия и т. д. С хтоническими чудовищами (Грайи, Горгоны, 
морской змей) сражается и Персей — кстати сказать, одновременно сводный брат 
Геракла по отцовской линии и дед по материнской; как пишет А. А. Тахо-Годи, 
подвиги Персея способствовали «утверждению власти олимпийцев на земле через 
своих потомков». Несколько особняком в этом ряду стоит последний из великих 
героев «старшего поколения» Беллерофонт — победитель химеры и укротитель 
Пегаса: согласно мифу, он дерзнул покуситься на божественное — взлететь на 
Олимп — и был низвергнут богами; возможно, в Беллерофонте видели стихийную силу 
(потомок морского бога Посейдона, он иногда изображался с трезубцем в руке). 
Однако его победа над химерой, которая уже в древности толковалась как 
олицетворение времен года (сочетание льва, козы и змеи как сочетание трех