идет о путях сообщения, связывающих какие-либо части здания или объекты. Это 
путь, ведущий из пункта А в пункт Б и устроенный таким образом, чтобы по нему 
было удобно передвигаться. Такими же "удобопроходимыми" хотелось бы иметь и 
пути, по которым к нам поступает информация. Но с этим, конечно, дело обстоит 
сложнее.
      Возьмем, к примеру, радиосигналы. Качество звука, который мы слышим из 
приемника, во многом зависит от чистоты канала распространения радиоволн (могут 
иметь место помехи), однако не менее важно и качество передающего и 
принимающего устройств. Речь идет о языке техники. Кроме того, всем известно, 
что с помощью качественного передатчика можно передавать в эфир как информацию, 
так и дезинформацию. То же относится и к приему. Важно не только то, что именно 
и в каком виде доходит до слушателя, но и то, что этот слушатель хочет или не 
хочет воспринимать, если говорить о занимаемой им позиции, его взглядах и 
предубеждениях. У радио сидят не автоматы, а живые люди. Они же находятся и у 
микрофона. Последним, как и всем нам, свойственны противоречивые взгляды и 
предрассудки, оказывающие влияние на все, что они говорят. Если диктору 
надлежит что-либо назвать белым, а он в этом полностью не уверен, в его речь 
непроизвольно (или же он делает это сознательно, хотя подобные взгляды не 
разделяются его начальством) закрадываются оценочные нотки. И слушатель "между 
строк" улавливает, что все это темно-светло-серое, отнюдь не белоснежное, могло 
бы быть белым, если бы... не выглядело таким блеклым, несколько затасканным, 
пожелтевшим, запыленным, а то и засаленным, и даже испещренным какими-то 
крапинками.
      Искусству чтения мыслей "между строк" мы обучились почти в совершенстве, 
однако это не распространилось на сферу наших ежедневных контактов. Мы 
по-прежнему тешим себя иллюзиями насчет того, что и как сообщаем друг другу и 
что воспринимаем из выступлений других людей. Перечень наших грехов общения 
внушителен. Приведем из него лишь некоторые.
      1) Мы с вами переоцениваем слова. В гораздо большей степени значение и 
смысл сообщаемого содержатся в невербальных проявлениях, которыми данные слова 
сопровождаются. Немалую роль играют оттенки речи (например, саркастический тон 
совершенно меняет смысл высказывания). Важны интенсивность и скорость речи 
(очевидна разница между криком во все горло и спокойным тихим сообщением), 
немаловажно также и то, как мы выглядим во время разговора, какие жесты себе 
позволяем, как стоим (скажем, расслабленно или, напротив, в позе хищника, 
готовящегося к прыжку).
      Давайте попробуем по-разному произнести фразу: "Ну, так иди в ресторан!". 
Представьте, будто слова эти говорит жена своему подвыпившему муженьку, 
требующему в полночь накормить его ужином. Затем произнесите это как реплику 
супруги, муж которой только что раскритиковал качество предложенной ему еды. 
Попробуйте сказать данную фразу в виде просьбы женщины, которая ждет не 
дождется, когда ее муж сбегает за прохладительными напитками, а потом в форме 
доброго совета одной приятельницы другой, сетующей на то, что она не знает, где 
купить готовые булочки. Или в качестве такого же доброго совета знакомому, 
который в отчаянии от того, что не может найти жестянщика. Это тоже будет 
звучать несколько иначе. Чувствуете разницу? Между тем слова одни и те же, 
меняется лишь контекст (поэтому, кстати, мы всегда однозначно понимаем фразы из 
романов - там он всегда ясен).
      2) В большинстве сообщений присутствует (по крайней мере, должна 
присутствовать) информация, или, если угодно, факты и оценка излагаемого 
говорящим, то есть считает ли он данный факт кошмарным, плохим, хорошим или 
прекрасным. К примеру, сообщение о том, что партия XY получила в парламенте 
восемьдесят процентов мест, может быть подано и как трагедия, и как самое 
радостное событие года. Но выборы проходят нечасто, в то время как свой 
оценочный подход мы демонстрируем сотни раз в день. Например, если мы скажем 
девушке: "Что и говорить, волосы у тебя длинные!", то из написания данной фразы 
еще не будет понятно, восхищаемся мы ее волосами или же даем понять, что, мол, 
волос-то длинен, да ум короток. Впрочем, наши собеседники не всегда улавливают 
подтекст, даже имея в распоряжении невербальную информацию. А может, и 
улавливают, однако их ответы не позволяют установить, на что же именно они 
реагируют: на факт, содержащийся в сообщении, или на оценочную позицию 
говорящего.
      3) Можно вести ангельские речи, но если наши помыслы нечисты, то все 
старания будут тщетны. В этом смысле наше поведение не обязательно носит 
конкретный характер. К примеру, мы можем твердить кому-либо, как сильно мы к 
нему привязаны, а стоит ему позвонить и сказать, что только что от него уехала 
неотложка, температура у него под сорок и он просит сбегать в аптеку за 
лекарством, как мы тут же сообщаем, что не имеем возможности помочь, поскольку 
опаздываем в кино. Если наши вербальные проявления находятся в противоречии с 
невербальными, результат закономерен. На словесном уровне такой стиль поведения 
характеризует фраза: "Мягко стелет, да жестко спать".
      4) В теории распространения информации предполагается, что при отсутствии 
помех на линии сообщение, передаваемое в эфир, будет принято без искажений. 
Несомненно, при распространении радиоволн так оно и происходит. Иначе обстоит 
дело с людьми. Казалось бы, они говорят на одном языке, однако даже в одном 
городе они могут по-разному воспринимать одни и те же слова.
      В итоге возникают мучительные, а порой и комические ситуации. Нынешние 
школьники, благодаря знанию словацких слов, выразительно ухмыляются при чтении 
"Разбойничьей сказки" К. Чапека. Им невдомек, что великий писатель, назвав 
возлюбленную разбойника Кокоткой, имел в виду французское по происхождению