| |
солдат». — «Нет, брат, не узнал; пощупай-ка рукою». Старик ухватил его рукою —
как есть медведь лежит! И крепко он испугался. «Да ты меня не бойся, посмотри
на себя: ведь и ты, брат, такой же медведь, как я!» Старик ощупал себя — кругом
оброс шерстью! Вот и лежат они медведями. «Слушай, хозяин, — говорит солдат, —
нам теперь лежать на полатях не приходится; чего доброго, как увидит нас народ
да признает за настоящих зверей — тогда не миновать смерти! Лучше до поры до
времени убраться с богом. Пойдем в лес! И побежали они в дремучий лес...»
Вариант окончания сказки: «Ох, господи!» — застонал старик. «Что с тобой? Али
черти с полатей сбросили?» — говорит солдат. «А ты, служивый, разве на полатях
лежишь?» — «А где ж? Ты и в самом деле думаешь, что меня охотники убили?»
139
Место записи неизвестно.
AT 664 A*
. Эта разновидность сюжета «Морока» встречается только в русских сборниках — 6
вариантов. Отчасти напоминает, как отмечено в комм. к III т. сказок Афанасьева
изд. 1940 г. (с. 439), сказку о Шахабеддине из «Синбад-наме» и аналогичную
сказку из «Тысячи и одной ночи» (ночи 582—584).
После слов «Покажи, как ты сделал это?» (с. 88) Афанасьевым дана сноска: «В
другом списке вместо матроса выведен солдат. Трактирщик доносит на него
фельдфебелю, фельдфебель ротному командиру, ротный полковнику, полковник
генералу, и дошло дело до самого государя. Призвал он солдата, стал
допрашивать; перед царем не солжешь — признался ему солдат, умеет морочить,
туман в глаза напускать. «А ну, служивый, — говорит царь, — сыграй-ка ты с нами
свою игрушку». Солдат глянул в окно и закричал: «Не до игрушки, ваше
величество! Того и смотри, что совсем потонем...»
После слов «собрали с мужиков деньги и стали делиться» (с. 88) дан вариант
окончания сказки: «Все лето царь да солдат пасли деревенскую скотину, а настала
осень — мужики заплатили им, что? следовало деньгами да по уговору исправили им
новые сапоги и полушубки. Снарядились они и пошли домой; месяца три до своей
земли тащились: приходят в стольный город и идут рынком. Солдат купил пару
телячьих лопаток: одну дал царю, другую сам несет. Вдруг прибежала стража:
«Стойте, что у вас в руках?» Поглядели, а в руках-то вместо телячьих лопаток
очутились человечьи ноги. Вот беда! Хоть кандалы надевать да в тюрьму тащить.
Царь испугался; пожалел его солдат, как крикнет во все солдатское горло и в ту
же минуту очнулся царь. Видит он, что по-прежнему стоит во дворцовой палате у
окошка, что при нем те же самые люди, и всего-то прошло с полчаса времени; ему
почудилось, будто целое лето скотину пас. «Ну, молодец ты, солдат!» — сказал
царь и велел отпустить его в чистую (то есть отставку), а трактирщику заплатил
за него деньги из своей государственной казны».
140
Место записи неизвестно.
AT 664 A*
+
664 B*
. Имя Аггей носит царь в «Повести о гордом царе Аггее», известной по русским
рукописным сборникам XVII в. Так же именуется царь в ряде литературных
обработок легендарно-сказочного сюжета о гордом царе (
AT 757
): в «Сказании о гордом Аггее» В. М. Гаршина (1886), в стихотворной украинской
«Повісті про царя Аггея» В. Щурата (1894), в «Оповіданні про царя Аггея» Ивана
Франко (1902), в сказке «Царь Аггей» А. М. Ремизова (1914—1917), напечатана в
1933 г.). В повествованиях о гордом Аггее он испытывает не иллюзорные
злоключения, как обмороченный Иваном-бурлаком царь Агей сказки сборника
Афанасьева, а такие бедствия, которые являются чудесной карой за грехи его.
Последняя часть сказки, где повествуется о мнимом превращении мужика,
расположившегося слушать сказку Ивана-бурлака, в медведя, сходна с небылицей о
приснившихся чудесных похождениях, например «Сон-небылица» (см.
СУС — 1910*
).
После слов «и полетел с полатей наземь» (с. 91) Афанасьевым дана сноска: «В
другом списке бурлак приходит к мужику и морочит его тем же, чем и царя: будто
вся изба полнехонька водой налилась. «Это еще не большая беда, — думает мужик,
— ведь я плавать умею». Бросился было плыть, да и загремел с полатей, весь
живот отбил».
141
|
|
