AT
—. Эта характерная солдатская быличка отчасти напоминает сюжет типа
AT 326 (326 B*
) — о бесстрашном, поборовшем колдунов-мертвецов, нечистую силу.




118

Место записи неизвестно.

AT
—. Нравоучительная быличка, не имеющая отношения к традиционным сказочным 
сюжетам.




119

Место записи неизвестно.

AT 470
(В гостях у мертвецов: человек следует за умершим другом на тот свет и проводит 
там триста лет, думая что был в гостях совсем недолго). В
AT
, кроме европейских (итальянских, румынских, словенских, чешских, польского, 
русского) и франко-американских, учтены варианты на турецком и китайском языках.
 Русских вариантов — 1, украинских — 10, белорусских — 2. Восточнославянские 
варианты имеют легендарный колорит, тяготеют к жанру былички-побывальщины. 
Сюжет литературно обрабатывался на Западе в средние века и имеет родственную 
связь с легендой о Дон Жуане и Каменном госте. Как отмечено в комм. к III т. 
сказок Афанасьева изд. 1940 г. (с. 434), некоторые подробности русского 
варианта точно воспроизводят легенду из сербского сборника «Беседы» Матвея 
Дивковича (1610). Сюжетному типу
470
посвящены специальные исследования:
Wesselski
, S. 241;
Mackay D.
The Double Invitation in the Legend of Don Juan. Stanford University, 1943;
Petzold L.
Der Tote als Gast. Volkssage und Exempel (
FFC
, N 200).
Helsinki
, 1968.




120

Место записи неизвестно.

AT 760
(Мертвец за грехи не имеет покоя в могиле: брат добывает ему прощения 
проклявшей матери) +
507 B
(Благодарный мертвец). Первый сюжет учтен
AT
в финском, финско-шведском, лопарском, датском, испанском, немецком, 
сербохорватском и русском фольклоре. В опубликованном русском материале текст 
сборника Афанасьева является единственным. Варианты сюжетного типа 507 учтены
AT
в литовском, итальянском, румынском, греческом, русском и индийском фольклоре. 
Русских вариантов — 2. О средневековых сказках типа «Благодарный мертвец» см.:
Libjeblad S.
Tobiasgeschichte und andere M?rchen mit toten Helfern. Lund, 1927;
Wesselski
, S. 200—202;
Пропп. Ист. ск.
, с. 134—136. Восточнославянские варианты сюжетов о беспокойном 
мертвеце-грешнике и благородном мертвеце не обладают значительной устойчивостью 
и носят не столько сказочный, сколько легендарный характер.