гром грянет, а по чему стре?лит — того не грешит (не промахнется).
Однажды подъехал к нему человек, сошел с своего сивого коня, ударил челом низко 
и промолвил: «Дай-де бог здравие государю нашему Еруслану Лазаревичу!» — «Ты 
меня почему знаешь?» — «Как мне не знать тебя! Я, господине, отца твоего старой 
конюх, гораздой стрелец, сильной борец; стерегу стада уже тридцать лет, а зовут 
меня Ивашко». Еруслан ему признался: «Тужу-де я, что нет у меня коня по мысли». 
Ивашко молвил: «Есть, господине, в отцове стаде жеребец третьим летом; ни у 
кого еще в руках не бывал, а тебе, чаю, по мысли будет». Когда пригнал он стадо 
на водопой, Еруслан накинул на того жеребца тесмяную узду и дал ему имя вещий 
Араш; а был жеребец величиной мало не с палатою равен. Сел богатырь на коня, 
поскакал в чистое поле и наехал на рать-силу Данила князя Белого, который 
пришел под царство Картаусово и похвалялся все это царство разорить, самого 
царя и двенадцать богатырей его в полон взять. Еруслан хочет с Данилою в бой 
вступать; говорит ему отец: «Ты еще молод, ратное дело тебе не за обычай!» — 
«Государь батюшка! — отвечал сын. — Не учи ты гоголя по воде плавать, не учи 
нас, богатырей, на ратное дело ездить».
Напускался он на своем добром коне на рать-силу Данила Белого и стал побивать 
ее. Много было воинства вражьего — ни в которую сторону не объехать, ни оком 
обозреть! Еруслан все порешил, сколько побил, а вдвое того от его зычного 
голоса наземь попадало и смертью померло; самого Данилу отпустил он на слове, 
чтобы впредь ему не приходить больше под государство Картаусово. Совершив такой 
подвиг, отправляется Еруслан в путь-дорогу; едет он много дней и видит — в 
чистом поле великая рать побита: кликнул богатырским голосом: «Есть ли в этом 
побоище жив человек?» Отозвался ему жив человек, и спросил его Еруслан: «Чья 
это рать побита: и кто побил ее?» — «Это рать Феодула-змея, а побил ее Иван 
русский богатырь, и не одну эту рать, а много побил он: хочет у змея понять за 
себя дочь-царевну».
Поехал Еруслан искать Ивана русского богатыря; близко ли, далеко ли — стоит в 
чистом поле шатер с золотою маковкою; у шатра богатырской конь встреножен. 
Рядом с тем конем Еруслан своего поставил к белоярской пшенице, и вошел в 
шатер; а там лежит Иван-богатырь и крепко спит. Еруслан лег возле и сам уснул. 
Пробудился Иван русский богатырь, посмотрел на гостя и ужаснулся; выглянул из 
шатра — ажно вещий Араш отбил его доброго коня от корму прочь. Емлет Иван 
острой меч и хочет отсечь Еруслану голову, да помыслил в уме своем: «Не честь 
убить сонного человека! Сам он приехал в те? поры, как я спал богатырским сном, 
и воля ему была убить меня сонного, и он меня не убил, а живот дал». Разбудил 
он Еруслана, и выехали они силы пробовать Еруслан ударил Ивана-богатыря тупым 
концом копья против сердца и свалил его на сырую землю; а вещий Араш наступил 
ему копытом на ожерелье. Еруслан дал побежденному живот; тут они назвались 
братьями: Еруслан большим, а Иван младшим.

Вся эта прекрасная сцена богатырского великодушия целиком встречается в сказке 
об Иване-царевиче и Белом Полянине (№ 96)
[740]
, из которых последний долгие годы сражался с бабой-ягою, желая доступить ее 
прекрасную дочь. Еруслан помогает своему названному брату в войне с 
Феодулом-змеем, и когда змей в бегство ударился — он поскакал за ним в погоню. 
У обоих у них были жеребцы быстрые — родные братья, рожденные от тех славных 
водяных (морских) коней, о которых не раз упоминают народные сказки; словно 
соколы летели они чистым полем и по озеру скакали поверх воды, словно по? мосту.
 Еруслан настиг-таки Феодула-змея и рассек его, а дочь Феодулову, прекрасную 
царевну, отдал Ивану русскому богатырю. Лег Иван с своей красавицей опочив 
держать и стал спрашивать: «Душечка моя, свет красная царевна! Доставал я тебя 
и добром и лихом, скажи-ка мне правду: есть ли где тебя краше, а брата моего 
Еруслана удалее?» Отвечала царевна: «Чем я красна и хороша? Есть, господине, в 
поле —

кочуют две царевны, и у тех царевен краше меня девки, что им на руки воду 
подают; а брата твоего Еруслана есть удалее Ивашко Белая Поляница (вариант: 
Белая Епанча), индейского царя сторож; стоит он на украйне, и мимо его никаков 
человек не проедет».
Услыхал эти речи Еруслан Лазаревич и захотел ехать посмотреть на тех царевен и 
с Ивашком Белой Поляницей переведаться; а наперед того вздумалось ему побывать 
у отца, у матери и ударить им челом. Приезжает в царство Картаусово, а оно 
совсем пусто, только и нашел одного человека и узнал от него, что третий год 
тому, как Данило Белой повоевал все царство, царя Картауса, князя Лазаря и 
двенадцать богатырей в полон взял, выкопал у них очи и посадил в своем городе в 
крепкую темницу, а достальных людей мечом высек. Еруслан поскакал в государство 
Данилово, перебил у темницы всю стражу и навестил пленных. Сказал ему князь 
Лазарь: «Сыне мой! Только хочешь послужить великому царю Картаусу и мне, своему 
отцу, и двенадцати богатырям, и ты поезжай за тихие воды, за теплое море, к 
вольному царю Огненному Щиту, Пламенному Копью; убей его и добудь из него 
желчи». Еруслан отправился искать вольного царя, и наехал на кряковистый дуб 
добре велик посеред поля, и остановился под ним, не ведая, какой дорогою ехать.
Ровно в полдень летит великое стадо птиц-хохотуней, сели кругом дуба и учали 
изметоваться красными де?вицами. Еруслан поймал одну девицу. «У вас, — говорит, 
— крылья; вы летаете по многим землям и царствам; не слыхали ли, где живет 
вольный царь Огненный Щит?» — «Есть такой царь, да никаков человек его видеть 
не может». — «Не говори того, а лучше поставь меня в его царство; не то не быть 
тебе живою, и отпуску от меня не жди!» — «Господине Еруслан, зажмурься, и я