Для предпринятого нами издания «Народных русских сказок» главным материалом 
послужат сказки, записанные прямо со слов, с сохранением по возможности местных,
 областных оттенков языка. Кроме сказок, записанных лично мною, в настоящее 
издание войдет богатый запас памятников этого рода, записанных в разных местах 
империи и доставленных в императорское Русское географическое общество вместе с 
другими этнографическими сведениями. По благосклонному содействию своему 
Общество (в заседании Совета 23 февраля 1852 года) разрешило передать в мое 
распоряжение имеющееся у него собрание народных сказок (См. «Вестн. Русск. 
геогр. общ.», 1852 г., кн. 2, с. 61 Приложений). Это прекрасное собрание 
представляет много в высшей степени любопытного. Многие из этих сказок записаны 
превосходно, с удержанием всех особенностей народного говора; другие хотя и 
записаны языком более книжным, нежели простонародным, и не всегда грамотно, но 
чужды всякого произвольного, нарочно придуманного искажения. Печатая первые, я 
буду в точности следовать доставленным спискам; относительно же последних 
решаюсь дозволить себе исправление слова и грамматических ошибок. Под всякою 
сказкою будет означено: где и кем она записана, исключая только те случаи, 
когда в присланном списке фамилия доставителя или вовсе не показана, или не 
могла быть разобрана. Печатными сборниками и лубочными изданиями сказок мы 
воспользуемся не более как пособием, заимствуя из них варианты там, где это 
покажется почему-либо интересным, и пополняя собрание устных сказок теми из 
печатных и лубочных, которые, не противореча народным преданиям, обращают на 
себя внимание некоторыми указаниями и подробностями; при этом сообщим и 
несколько изображений, представляющих (в лубочных изданиях) мифических героев: 
Змея Горыныча, леших и др.
В первый выпуск нашего издания вошло двадцать четыре сказки; из них только две 
перепечатаны с лубочных изданий; одна заимствована из рукописи XVIII столетия, 
остальные же записаны со слов и по преимуществу заимствованы из материалов, 
собранных Русским географическим обществом.

Народные русские сказки раскрывают пред нами обширный мир. Поверья и предания, 
встречаемые в них, говорят о старинном доисторическом быте славянских племен; 
олицетворенные стихии, вещие птицы и звери, чары и обряды, таинственные загадки,
 сны и приметы — все послужило мотивами, из которых развился сказочный эпос, 
столько пленительный своею младенческою наивностью, теплою любовью к природе и 
обаятельною силою чудесного. Позднее сказка, верная народной жизни, отразила в 
своих богатырских повестях черты из эпохи великой борьбы христианских идей с 
языческими. Рядом с богатырями, сражающимися против языческих обрядов, 
«законных обедов» и чар, стоят богатыри-кудесники, защитники священной для них 
старины, напоминающие нам летописные рассказы о волхвах XII столетия. Между 
этими богатырями-кудесниками некоторые сохранили весьма яркие следы древнейшей 
связи своей с различными силами и явлениями обоготворенной природы. Эти могучие 
силы и поразительные явления, признанные в эпоху язычества за богов, вследствие 
обычного развития древних верований воплотились в антропоморфические образы и, 
сблизившись мало-помалу с человеческими формами и свойствами, снизошли, наконец,
 с своей недосягаемой высоты на степень
героев
, доступных людским страстям и житейским тревогам, и породили богатырские 
легенды, повествующие о их чудесных подвигах. Таковы все герои финской поэмы 
Калевалы и греческие полубоги; таков наш Змей Горыныч, который в «былинах» 
является уже богатырем, хотя и сохраняет все атрибуты огненного змея (молнии); 
таковы в народных сказках великаны и богатыри, удержавшие даже свои стихийные 
названия: Вихорь, Гром и др. Эти сказочные герои удержали за собой то страшное 
могущество, какое принадлежит силам природы, получили громадные, 
соответственные этому могуществу размеры и по самому значению своему остались 
представителями темных начал язычества. Но богатыри-кудесники не могли 
выдержать борьбы и пали пред всесокрушающим светом возвышенного христианского 
учения. Сражаясь против языческой старины, христианские витязи наших эпических 
сказаний выносят еще на своих крепких плечах беспрестанные и беспощадные битвы 
и с
погаными
азиатскими кочевниками и отстаивают независимость и государственные основы 
родной земли. Любопытно, что народное предание богатырей-кудесников, 
представителей своего собственного доисторического быта, делает защитниками 
басурманства и таким образом смешивает две различные эпохи.

Еще позднее — и народная сказка, свидетельствуя нам о некоторых чертах древнего 
новгородского быта (см. Русс. нар. сказки Сахарова), вводит читателя в мир 
действительных событий и через то сближает его с чисто историческим эпосом 
Слова о полку, малороссийских дум и народных песен о Грозном, Петре Великом и 
других знаменитых деятелях.
Составляя вместе с «былинами» отрывки старинного эпоса, сказки уже по тому 
самому запечатлены прочным художественным достоинством. В доисторическую эпоху 
своего развития народ необходимо является поэтом.
Обоготворяя природу, он видит в ней живое существо, отзывающееся на всякую 
радость и горе. Погруженный в созерцание ее торжественных явлений и 
таинственных сил, народ все свои убеждения, верования и наблюдения воплощает в 
живые поэтические образы и высказывает в одной неумолкаемой поэме, отличающейся 
ровным и спокойным взглядом на весь мир.
Народные русские сказки проникнуты всеми особенностями эпической поэзии: тот же 
светлый и спокойный тон; то же неподражаемое искусство живописать всякий