начну тюкать!» — «А ну, попробуй, попробуй, Фомушка!» Фомка отворил двери, 
высунул на двор голову и снова кричит: «Тю-тю!» Тут баба как толкнет его в шею, 
выпихнула на двор и заперла двери засовом, а любовника в окно впустила и легла 
с ним на постель.
Фомка ходит без порток, вокруг избы, намок весь, стучится в окно да просится со 
слезами в избу. «Какой леший там стучится?» — спрашивает хозяйка. — «Это я», — 
говорит Фомка. — «А ты кто?» — «Фома!» — «Какой Фома? Ты — Мора, а не Фома. Мой 
Фома со мной на постели лежит». А сама шепчет любовнику: «Откликнись ему». 
Любовник и закричал: «Кой черт там около избы бродит? Вот только выйду на двор, 
так дам себя знать: так шею накостыляю, что долго не забудешь!»
Бедный Фомка не знает, что и делать. «Видно, — думает, — я пьяной к чужой избе 
подошел». И начал себя поверять — считает избы. «Вот эта — кумова изба, а это — 
братова, а эта — Кондратова, а четвертая моя». Постучал опять в окно; а его все 
не пускают, беда да и только. Пошел к куму, постучался. «Кто там?» — «Это я, 
кум». — «Чего тебе?» — «Да видишь, кум, я немножко выпивши, не могу до своей 
избы дойти; проводи меня, пожалуйста». Кум оделся, вышел, смотрит — Фомка без 
порток в одной рубахе стоит, перезяб, трясется. Провел его до двора и стучится: 
«Кумушка, ты спишь?» — «Нет, кум, еще не сплю, а что там?» — «Да вот возьми 
своего Фому, он совсем пьяный». — «Какой там Фома? Это Мора — всю ночь около 
избы таскается, не дает нам спокою; мой муж давно дома». На ее речи и любовник 
отозвался. «Что ты, кум, я давно дома; это у тебя Мора. Брось ее к черту!»
Кум испугался, бросил Фому и убежал домой. Что делать Фомке? На дворе холодно, 
а в избу не попадешь. Принужден был забраться к свиньям в хлев, там и 
переночевал до утра. На другой день приносит баба свиньям корм, увидала мужа и 
говорит: «Это ты, Фомушка? Каким манером сюда попал? А я тебя всю ночь 
проискала». — «Молчи, жена, я и сам себя с похмелья не помню. Видно меня 
пьяного черти таскали». — «То-то, Фомушка, говорю тебе, не напивайся».




№45. Догадливая хозяйка
[729]


Жила-была старуха, у ней была дочь — большая неряха. За что ни возьмется, все у 
ней из рук валится. Пришло время — нашелся дурак, сосватал ее и взял за себя 
замуж. Пожил с нею год и больше и прижил сына. Пришла один раз она к матери в 
гости. Эта ну ее угощать да потчевать. А дочь ест да сказывает: «Ах, матушка! 
Какой у тебя хлеб скусный, настоящий ситный, а у меня такой, что и проглотить 
не хочется, — настоящий кирпич». «Послушай, дочка! — говорит старуха, — ты 
верно нехорошо месишь квашню, оттого у тебя и хлеб не скусен. А ты попробуй 
квашню вымесить так, чтобы у тебя... была мокрая! Так и дело будет ладно».
Пришла дочь домой, растворила квашню и начала месить. Помесит-помесит, да 
подымет подол и пощупает — мокрая ли... Часа два так месила, всю... выпачкала, 
а узнать не может, мокрая ли у ней или нет? Мальчик посмотрел и говорит: — «Эге,
 матушка, у тебя все в тесте». Тут она полно месить квашню и спекла с того 
теста хлебы такие скусные, что, если б знали, как она месила, — никто б и в рот 
не взял.




Дополнения



Афанасьев. Предисловие к 1-му выпуску первого издания


Между разнообразными памятниками устной народной словесности (песнями, 
пословицами, поговорками, причитаниями, заговорами и загадками) весьма видное 
место занимают
сказки
. Тесно связанные по своему складу и содержанию со всеми другими памятниками 
народного слова и исполненные древних преданий, они представляют много 
любопытного и в художественном и в этнографическом отношениях. Важное значение 
народных сказок как обильного материала для истории словесности, филологии и 
этнографии давно сознано и утверждено даровитейшими из германских ученых. Они 
не только поспешили собрать свои народные сказки и легенды (M?rchen und Sagen), 
но еще усвоили в немецкой литературе в прекрасных переводах почти все, что было 
издано по этому предмету у других народов. Конечно, нигде не обращено такого 
серьезного внимания на памятники народной словесности, как в Германии, и в этом 
отношении заслуга немецких ученых действительно велика, и нельзя не пожелать, 
чтобы благородный труд, подъятый ими на пользу народности, послужил и нам 
благим примером. Пора, наконец, и нам дельней и строже заняться собранием и 
изданием в свет простонародных сказок, тем более что, кроме поэтического и 
ученого достоинств подобного сборника, он может с пользою послужить для 
первоначального воспитания, представляя занимательные рассказы для детского 
чтения. Разумеется, предпринимая издание с этою последнею целью, необходимо